Я служу Богам. А Боги требуют справедливости.
Лицемерие — это гнойник, а гнойник вскрывать всегда неприятно.
Я служу Богам. А Боги требуют справедливости.
— Я говорю им, что особенных не бывает, и они считают меня особенным за мои слова.
— Возможно, они правы.
— Было бы удобно верить в это, не так ли?
— Иногда лучше ответить на несправедливость милосердием.
— Я отвечу на несправедливость справедливостью.
— Мой отец был сапожником. Он умер, когда я был молод и мне досталась его лавка. Он был простым человеком и шил простую обувь. Но я понял, что чем больше работы я вкладываю в обувь, тем больше на нее спрос. Тонкая кожа, украшения, мелкие детали... и время. Время прежде всего. Десятки часов на каждую пару.
— Качество требует времени.
— Да, думаю вы носили на себе целые годы чьих-то жизней.
— Годами я притворялась, что люблю бедных, обделенных. Я жалела их, но никогда не любила. Они были мне отвратительны.
— Их сложно любить. Бедные отвратительны потому, что они — это мы избавленные от самообмана. Они показывают, какими мы были бы без роскошных одежд, как пахли бы без духов.
Я не первый день среди профессионалов правоохранительных органов. Я научился... определять их. Узнавая их по выправке и поведению. Сейчас, кажется, один из них находится здесь, в моём новом доме. Он выглядит измождённым, но также как и я, он отказывается просто лечь и ждать прихода смерти и страданий. Борьба — единственная вещь, которая поддерживает его в здравом уме — позволяет сфокусироваться на чём-то. Если бы вы могли осознать все трудности правоохранительных органов, в любое время вы бы могли опознать человека, который испытал то, что другим никогда и близко не приходилось. Жестокость и побои, безысходность. Возможно этот новый парень ищет справедливость? Быть может он всё ещё носит значок? Что бы он мог искать здесь, в этом месте, где нет ни края, ни правосудия?
Пришло время присоединиться к схватке. Теперь ты в великой игре, а великие игры ужасны.
Всем народам, процветающим благодаря своему могуществу, в том числе и самим римлянам, чья власть простирается над всем миром, — если только они пожелают быть справедливыми, то есть возвратить чужое, — придется вернуться в свои хижины и влачить жизнь в бедности и нищете.