Что же нам делать с тобой,
Профессия наша такая.
Мы можем мизинцем весь мир, мужики,
Храбрые крановщики.
Что же нам делать с тобой,
Профессия наша такая.
Мы можем мизинцем весь мир, мужики,
Храбрые крановщики.
Стропальщик, парень вихрастый,
Профессией тоже гордится.
Его штукатурщицы любят,
Он трогает их за бока.
А ночью он плачет в подушку,
Ему горемыке не спится.
Он в нашей работе отличный помощник,
Но не крановщик, пока...
А завтра опять опасность,
Качается кран как былинка,
И как тут не закачаться,
Ведь груз полторы тыщи тонн.
А ночью то вира, то майна,
Как будто заела пластинка.
Такая вот братцы тайна,
Вы поняли речь о чём.
Около башенных кранов
Девочки стайками вьются,
Но мастер на них из кабины
Смотрит всегда свысока!
Что же нам делать с тобой,
Профессия наша такая.
Нам отвлекаться на них не с руки,
Храбрые крановщики.
Каждая женщина знает
Глубокое, сильное чувство.
Оно возникает обычно
При взгляде на крановщика.
Что же нам делать с тобой,
Профессия наша такая -
Много в больницах нас, мужики,
Храбрые крановщики.
Тра-ла-ла-лай-ла-ла-ла-ла-ла!
Сильные крановщики!
Каждая женщина знает
Глубокое, сильное чувство.
Оно возникает обычно
При взгляде на крановщика.
Ложная вера в то, что общественного признания можно достичь лишь за счет работы. На протяжении длительных периодов нашей истории работа отнюдь не была достойным занятием. Достойным считалось помогать людям, лечить их, учить и защищать. Работали из-за нужды или из-за скупости. Лишь после Реформации у работы появилась моральная составляющая. Лютер был одним из тех, кто допустил роковую ошибку, смешав для последующих поколений смысл слов «профессия» и «работа».
Из мальчика, который не может постоять за себя, вырастет мужчина, на которого нельзя будет положиться ни в чем.
— Зачем же ты стал поэтом?
— Я перепробовал всего понемногу. Я был солдатом, но слишком отважным, был монахом, но не совсем благочестивым, к тому же я не пью и вот, по зову сердца, я стал поэтом.
Когда подумаешь, что есть настолько смелые мужчины, что смотрят в лицо женщине, подходят к ней, жмут ей руку и без ужаса говорят: «Хотите выйти за меня, быть моей женой?» — то нельзя не удивляться тому, до чего доходит человеческая отвага.