Безусловно не веря приметам,
Чертовщиной мозги не губя,
Тем не менее перед рассветом
На дороге я встретил себя.
Я и я очарованы были,
Расставались уже как друзья.
Долго шляпы по воздуху плыли,
Долго я улыбался и я.
Безусловно не веря приметам,
Чертовщиной мозги не губя,
Тем не менее перед рассветом
На дороге я встретил себя.
Я и я очарованы были,
Расставались уже как друзья.
Долго шляпы по воздуху плыли,
Долго я улыбался и я.
Я лежу на кровати, раскинув руки.
Я — якорь, который зарылся как следует и
удерживает громадную тень, она там наверху плывёт,
великое неизвестное, часть которого я сам и которое наверняка важнее меня.
Я красивый старик, боящийся стать беспомощным. В общем, диагноз — «старость средней тяжести».
Мне никогда не стает скучно на сцене. Потому, что, в то время, как играешь, ты всё каждый раз пытаешься вспомнить эти чертовы слова песни…
Если мне понравилась женщина, то я ничего не придумываю, а просто подхожу и искренне говорю: «Знаете, а вы мне нравитесь!» И всё. Как правило, мне верят.