— Могу я быть с тобой откровенен?
— Конечно нет, тогда мне придётся уволить тебя.
— Могу я быть с тобой откровенен?
— Конечно нет, тогда мне придётся уволить тебя.
Сначала Валера приходил каждое воскресенье. Потом через одно. Потом через три. Как-то раз вечером пришел и сказал: «Ухожу в отставку». В газетах как раз написали про твой суд. Отставку, конечно, не приняли. Но он подал.
Из-за тебя теперь меня уволят, а если меня уволят, значит, меня лишат зарплаты, а если меня лишат зарплаты, значит, отец мне перестанет давать денег. Значит жизнь кончена!
— А они хотя бы выплатят тебе какую-то компенсацию?
— Не знаю, положена ли компенсация, когда выкидываешь людей из окна, ма! Нужно было заранее думать, давай погуглим!
— Парочку тысяч хотя бы. Ты пахал три года. Не считая еще пяти лет в академии. Шести, учитывая, что ты на второй год оставался.
Если у человека есть что сказать, чтоб его выгнали со службы, он всегда заработает себе на жизнь.
— Аминодиль, как дела, здоровяк?
— Тебя просят вернуться в потусторонний мир.
— Ой, сейчас, секунду. Позволь мне глянуть на расписание. Так, свободные даты: «никогда» и «даже не надейся». Вам подходит?
Моя работа, по ее словам, заключалась «в убеждении мировых лидеров становиться частью обширной сети продвижения американских коммерческих интересов».