— Могу я быть с тобой откровенен?
— Конечно нет, тогда мне придётся уволить тебя.
— Могу я быть с тобой откровенен?
— Конечно нет, тогда мне придётся уволить тебя.
Сначала Валера приходил каждое воскресенье. Потом через одно. Потом через три. Как-то раз вечером пришел и сказал: «Ухожу в отставку». В газетах как раз написали про твой суд. Отставку, конечно, не приняли. Но он подал.
Из-за тебя теперь меня уволят, а если меня уволят, значит, меня лишат зарплаты, а если меня лишат зарплаты, значит, отец мне перестанет давать денег. Значит жизнь кончена!
— А они хотя бы выплатят тебе какую-то компенсацию?
— Не знаю, положена ли компенсация, когда выкидываешь людей из окна, ма! Нужно было заранее думать, давай погуглим!
— Парочку тысяч хотя бы. Ты пахал три года. Не считая еще пяти лет в академии. Шести, учитывая, что ты на второй год оставался.
Если у человека есть что сказать, чтоб его выгнали со службы, он всегда заработает себе на жизнь.
... если ты видишь, что то, чем ты занимаешься, воспринимается окружающими с таким интересом, оно начинает гораздо больше нравиться и тебе самому.
Ничего не хочу. Отвалите все и дайте мне спокойно сидеть и думать свою думу и работать свою работу.
— Их приучили к мысли, что надо работать, — сказал Колен.
— И вообще считается, что работа — это благо. В действительности же никто так не думает. Работают просто по привычке и чтобы не думать.