— Милый ребёнок, правда?
— Его маленький размер и большие глаза запускают у людей гормональную реакцию. Это подсознательное... Чтобы мы их не съедали.
— Милый ребёнок, правда?
— Его маленький размер и большие глаза запускают у людей гормональную реакцию. Это подсознательное... Чтобы мы их не съедали.
— Хочешь выпить?
— Да, хочу чего-нибудь безалкогольного, потому что я стараюсь забеременеть. А от алкоголя у моего ребенка будет три головы и шестнадцать пальцев.
— Может тогда крека курнем?
— У вас с красавчиком любовь.
— А что у вас с Берком?
— Мы в Швейцарии! Там нейтрально и хорошие часы.
— Как ты думаешь, если я ему воткну вилку в ногу, у меня будут неприятности?
— Сделаем вид, что это был несчастный случай.
— Когда будешь стоять у алтаря, просто говори от сердца.
— Сердце — это орган. Оно качает кровь, иногда забивается. Оно не умеет разговаривать, у него нет маленьких губок.
А сложнее всего то, что горем нельзя управлять, можно лишь попытаться почувствовать его, когда оно приходит... и забыться, если получиться... А самое ужасное, что как только ты решишь, что все кончилось, все начинается снова... И снова, каждый раз, ты задыхаешься от боли...
Часто люди отказываются меняться, но это противоестественно. Мы цепляемся за то, каким все было раньше, вместо того, чтобы взглянуть на это по-новому. Мы цепляемся за воспоминания вместо того, чтобы думать о настоящем. Несмотря на обстоятельства, мы продолжаем верить, что все вокруг постоянно. Перемены постоянны. Но как мы воспринимаем эти перемены — зависит от нас самих. Это может быть похоже на смерть или на второй шанс, данный нам судьбой. Если мы разожмем пальцы, ослабим хватку, примем это — мы почувствуем прилив адреналина. И именно тогда у нас появится этот второй шанс, именно тогда мы сможем родиться заново!
Моей дочери пять лет, она приходит из сада и говорит: «Я выхожу замуж за Глеба!» Я говорю: «О’кей. Ты можешь выйти замуж за Глеба, но только тогда тебе придется жить у Глеба и там не будет твоих игрушек, твой кроватки, там будет кроватка Глеба. И ты будь готовить маме Глеба, папе Глеба, Глебу, его дедушке и бабушке. И за всё это тебя даже не пропишут. А потом ты придешь ко мне, со своими детьми, у которых будет лицо Глеба и характер Глеба... Так что, хорошо подумай, так ли тебе нравится Глеб?»
Для меня DotA — это страшные крики из его комнаты. Там такие крики, я боюсь туда заходить. Всё, что я могу сказать: «Сынок, кто бы ни занял твоё тело — сопротивляйся!»
Меня не удивляет, когда люди сходят с ума, меня удивляет, если этого не происходит. Когда мы можем потерять всё в один день, в одно мгновение... и мне бы хотелось знать, что помогает нам выстоять?