Нет, не уйти мне от себя — всё кругом мне знакомо...
Если я не вернусь к утру —
Значит, нет мне прощенья.
Значит, музами по нутру,
Значит, ждут меня гоненья...
Нет, не уйти мне от себя — всё кругом мне знакомо...
Если я не вернусь к утру —
Значит, нет мне прощенья.
Значит, музами по нутру,
Значит, ждут меня гоненья...
Так что я вполне доволен собственной судьбой:
Невезучий, но живой, живой...
Пусть я спотыкаюсь там, где ровно шёл другой,
И пускай густеют тучи над моею головой...
Ты так любишь эту жизнь,
Розовые сны,
Веришь отражению.
Я ищу глоток весны,
Мне страшнее жить,
Чем смерти приближение.
Да, я черствый, не живой,
Мёртв и погребён,
Верен только страху.
Почему мне не смешно?
Чувство радости ушло,
Вечная готовность к краху.
На одном из мероприятий мне показали отрывки из ранних картин, где я играла. Все, что я видела — красивую молодую женщину, которая в то время заботилась о том, что она слишком толстая и ее нос слишком большой. Я как будто обращалась к юной себе: «Просто расслабься, получай удовольствие, и все будет отлично!».
Тысячу раз мне хотелось сжать его руку, и тысячу раз я удерживала свой порыв. Я пребывала в смятении — мне хотелось сказать, что я его люблю, но не знала, как начать..
Нам не привили эту культуру. Я всю жизнь исходила из того, что романтика либо умерла, либо она фальшива.
Сколько раз за прожитые годы я находил причины и отговорки, чтобы не общаться с окружающими. Собственно, если у меня не было весомой причины для разговора, я и не разговаривал. Просто не мог заговорить так свободно, как хотелось бы. Иначе говоря, одиночки – это люди с обострённым чувством цели.