Ты так любишь эту жизнь,
Розовые сны,
Веришь отражению.
Я ищу глоток весны,
Мне страшнее жить,
Чем смерти приближение.
Да, я черствый, не живой,
Мёртв и погребён,
Верен только страху.
Почему мне не смешно?
Чувство радости ушло,
Вечная готовность к краху.
Это не беда, что там не ждут меня,
Что не сохранил с тобой себя,
Что я так уйду и, может, не пойму,
Что в мечте остался, как в плену...
Так что я вполне доволен собственной судьбой:
Невезучий, но живой, живой...
Пусть я спотыкаюсь там, где ровно шёл другой,
И пускай густеют тучи над моею головой...
Проблема в нас самих. Мы думаем, что не заслуживаем лучшего... Может быть, нам лучше прожить жизнь, не ожидая, что за поворотом нас ждем что-то хорошее. Может, тогда бы у нас и было все хорошо, если бы мы ожидали худшего.
Изнутри меня поднимается вопль. Из моего голоса он выходит наружу, в мир — истошный вопль, в котором весь я. Все мои чувства и страхи, раны и боль, воспоминания и одиночество. Это мой вопль по самому себе. По своей слабости.
Я всегда считал себя счастливым человеком, хотя бы потому, что я нашел подходящую для себя политическую теорию, попал в водоворот кубинского политического кризиса и открыл для себя марксизм. Все это — как заблудиться в лесу и вдруг найти карту.
Я знаю, не каждый меня любит, но я такая, какая есть. И если вы меня не любите, что ж...
Мне хотелось захныкать. Не заплакать, а именно захныкать, словно маленькому ребёнку. Плачут от горя, а хнычут — от беспомощности.
Я — националист. Шовинист бы сказал, что мой русский народ самый лучший из всех других. А я как патриот утверждаю: русский народ не хуже других. Но я горжусь, что я русский.
10 декабря 1935 года я родился, как несовершенный труп. Потребовалось несколько десятилетий, чтобы стать совершенным трупом.
Cлайд с цитатой