А меня они забавляют. Мне нравится видеть их надутые физиономии, зеленые от зависти и злобы. Не отбирай у меня моей забавы, Розалин…
Мир становится трудным для жизни, и это касается всех, кроме сильных.
А меня они забавляют. Мне нравится видеть их надутые физиономии, зеленые от зависти и злобы. Не отбирай у меня моей забавы, Розалин…
За некоторыми людьми это водится. Рассказывают о себе всякие ужасы и получают от этого большое удовольствие.
Право же, мужчин невозможно понять! Даже самые уравновешенные из них совершают невероятные глупости!
Характер человека, мой дорогой, не застывает. Он может набираться сил. А может и вырождаться. Каков человек на деле, становится видно только тогда, когда приходит испытание, то есть тот момент, когда вы или устоите на собственных ногах, или упадете.
— Вам тоже следовало бы походить на яхте, Толли, — обратился он к своему другу. — Вы же у себя на Харли-стрит только и делаете, что расписываете своим пациентам прелести морских прогулок.
— Знаете, в чем главное преимущество профессии врача? — проговорил сэр Бартоломью. — Возможность не следовать своим собственным советам.
Те, кто любил тебя до твоего успеха, после успеха тебя любить не будут. Славы и успеха люди не прощают.
Гордость пригодна лишь на то, чтобы скрывать свои чувства, но она не поможет избавиться от них.
— Красиво живешь, хоть и не ценишь то, что имеешь. Верно?
— Да. У меня ведь есть всё, а у тебя — ничего. У каждого свой конёк, у тебя, например, зависть.
— Зависть — это то же честолюбие.