Когда-нибудь я в дороге устану,
И ослабев в этой гонке отстану,
Быть может, песни как дети
Моим продолжением станут.
Тогда я встану и окна открою,
Туда, где песни кружат над толпою,
И снова птица удачи
Взлетит над моей головою.
Когда-нибудь я в дороге устану,
И ослабев в этой гонке отстану,
Быть может, песни как дети
Моим продолжением станут.
Тогда я встану и окна открою,
Туда, где песни кружат над толпою,
И снова птица удачи
Взлетит над моей головою.
Дороги, дороги, дороги, дороги,
То радость в пути, то печаль.
Шальные залётные годы в дороге
Зовут и зовут меня вдаль.
Люди так озабочены тем, что их дети играют с пистолетами, смотрят жестокие фильмы, боятся, что жажда насилия овладеет и ими. Никто из них не обеспокоен тем, что дети слышат тысячи песен: о разбитых сердцах, отвергнутой любви, боли, страданиях и потерях.
Я один из многих на большой дороге,
Я не самый первый будоражу нервы
Трепетом струны.
Я живу как в песне, мне так интересней.
И мое сознание как на грани
Мира и войны.
Ибо всякий ребенок так или иначе повторяет родителей в развитии. Я мог бы сказать, что в конечном счете желаешь узнать от них о своем будущем, о собственном старении; желаешь взять у родителей и последний урок: как умереть. Даже если никаких уроков брать не хочется, знаешь, что учишься у них, хотя бы и невольно. «Неужели я тоже буду так выглядеть, когда состарюсь?.. Это сердечное — или другое — недомогание наследственно?»
Мы все, любовь моя, лишь состарившиеся дети, которые суетятся перед тем, как обрести покой.
Толпа никогда не знает, чего она хочет, и хорошие деньги заработать можно лишь сделав что-то своё, искреннее, а потом заставив толпу это захотеть.
Иронично. Я видел столько детей, рожденных в нищете и убожестве, но моя собственная дочь, которая родилась в роскоши и окружена заботой и вниманием достойными самой принцессы, оказалась больна.
Недавно, когда мой муж пришел к другу, его сын спросил у моего мужа:
— А вы почитаете мою книжку?
Он такой вежливый! Мой муж согласился, мальчик дал ему книгу, и муж прочитал ее... Про себя.