Анна Андреевна Ахматова

Я с тобой не стану пить вино,

Оттого, что ты мальчишка озорной.

Знаю я — у вас заведено

С кем попало целоваться под луной.

А у нас – тишь да гладь,

Божья благодать.

А у нас – светлых глаз

Нет приказу подымать.

0.00

Другие цитаты по теме

Вы знаете, как не хватает человеку одного поцелуя? Насколько холодеют его губы без любви? Без эмоций, без тех самых чувств, что возрождают в нём только самое прекрасное. Сокровенное. Открывают его с совсем другой стороны. Этот душевный рост, когда одна светлая эмоция перечёркивает тысячу бледных, блёклых, миллион серых тонов. Когда один поцелуй может перевернуть мир для того человека, которого поцелуют. Целуйтесь... Наслаждайтесь друг другом. Живите. Людям хватает слов. Людям не хватает губ...

По твердому гребню сугроба

В твой белых, таинственный дом,

Такие притихшие оба,

В молчании нежном идем.

И слаще всех песен пропетых

Мне этот исполненный сон,

Качание веток задетых

И шпор твоих легоньких звон.

Качаясь на волнах эфира,

Минуя горы и моря,

Лети, лети голубкой мира,

О песня звонкая моя!

И расскажи тому, кто слышит,

Как близок долгожданный век,

Чем ныне и живет и дышит

В твоей отчизне человек.

Ты не одна — их будет много.

С тобой летящих голубей,—

Вас у далекого порога

Ждет сердце ласковых друзей.

Лети в закат багрово-алый,

В удушливый фабричный дым,

И в негритянские кварталы,

И к водам Ганга голубым.

Небывалая осень построила купол высокий,

Был приказ облакам этот купол собой не темнить.

И дивилися люди: проходят сентябрьские сроки,

А куда провалились студеные, влажные дни?..

Изумрудною стала вода замутненных каналов,

И крапива запахла, как розы, но только сильней,

Было душно от зорь, нестерпимых, бесовских и алых,

Их запомнили все мы до конца наших дней.

Было солнце таким, как вошедший в столицу мятежник,

И весенняя осень так жадно ласкалась к нему,

Что казалось — сейчас забелеет прозрачный подснежник...

Вот когда подошёл ты, спокойный, к крыльцу моему.

В каждом древе распятый Господь,

В каждом колосе тело Христово.

И молитвы пречистое слово

Исцеляет болящую плоть.

Я не помню, сколько осеней назад

Падал под ноги наш первый листопад.

Ты на краешке сгорающего дня

Целовал меня.

Le soleil au déclin empourprait la montagne

Et notre amour saignait comme les groseilliers

Puis étoilant ce pâle automne d'Allemagne

La nuit pleurant des lueurs mourait à nos pieds

Et notre amour ainsi se mêlait à la mort

Au loin près d'un feu chantaient des bohémiennes

Un train passait les yeux ouverts sur l'autre bord

Nous regardions longtemps les villes riveraines

Ты письмо моё, милый, не комкай.

До конца его, друг, прочти.

Надоело мне быть незнакомкой,

Быть чужой на твоём пути.

Не гляди так, не хмурься гневно.

Я любимая, я твоя.

Не пастушка, не королевна

И уже не монашенка я —

В этом сером, будничном платье,

На стоптанных каблуках…

Но, как прежде, жгуче объятье,

Тот же страх в огромных глазах.

Ты письмо моё, милый, не комкай,

Не плачь о заветной лжи,

Ты его в твоей бедной котомке

На самое дно положи.

Нет рассудительных людей в семнадцать лет!

Июнь. Вечерний час. В стаканах лимонады.

Шумливые кафе. Кричаще-яркий свет.

Вы направляетесь под липы эспланады.

Они теперь в цвету и запахом томят.

Вам хочется дремать блаженно и лениво.

Прохладный ветерок доносит аромат

И виноградных лоз, и мюнхенского пива.

Вы замечаете сквозь ветку над собой

Обрывок голубой тряпицы с неумело

Приколотой к нему мизерною звездой,

Дрожащей, маленькой и совершенно белой.

Июнь! Семнадцать лет! Сильнее крепких вин

Пьянит такая ночь... Как будто бы спросонок,

Вы смотрите вокруг, шатаетесь один,

А поцелуй у губ трепещет, как мышонок.

Песок, я — песок пустыни,

где жажда спешит убить.

Твои губы — колодец синий,

из которого мне не пить.

Губы — колодец синий

для того, кто рождён пустыней.

Влажная точка на теле,

в мире огненном, только твоём, -

мы никогда не владели

этой вселенной вдвоём.

Тело — колодец запретный

для сожжённого зноем и жаждой любви

безответной.