Хотел иначе, что-то донести,
Но мои-то знают — кому нужны эти стихи?
Хотел иначе, что-то донести,
Но мои-то знают — кому нужны эти стихи?
А ночью опять волосы в клочья,
Не зря я их остриг словно грехи,
Молиться не умею — отсюда стихи.
Ах да, и вправду, стихи, чертовски
забавная штука, когда на тебя обрушивается
вся тяжесть этого мира.
You say you need me
We're running out of time
I guess I fear the fear of consequence
You say you'll leave me
But you'll be sorry.
— Хюррем моя! Веселье, радость, вечный праздник! Мой ясный месяц! Мой свет во тьме! Моё сияющее солнце! Моя горящая свеча! Мой померанец милый! Нежный и душистый! Владычица души моей! Ты мой наставник, друг! Ты госпожа! Властительница! Центр мироздания! Я раб твой и навеки им останусь!
— Ты для меня это написал? У тебя дар большого поэта!
— Важно не «кто написал», а тот, кто меня вдохновил!
Когда я не думаю о сочинении стихов, и думаю о чем-то живом и ярком, и потом я замечаю это, я ловлю себя, думая об этом, и я думаю: «Ах!» И это оставляет мои сочинения чистыми, беспримесными...
Наша бабка горько плачет:
— Где мой козлик? Где он скачет? -
В лес умчался твой рогач.
А живут в лесном поселке
Живодеры, злые волки,
И напали на него
Ни с того и ни с сего.
Повалили козю на пол,
Оторвали козе лапы.
Сгрызли спинку, шейку, грудь -
Козю нам уж не вернуть.
Тащит бабка по дорожке
Козьи ножки, козьи рожки...
— Ни за что я их не брошу,
Потому что он хороший.
Интеллект не помогает человеку писать хорошие стихи, но может помешать ему написать плохие.