Каждый из нас может писать стихи,
Но не каждый может вложить в них смысл
И искренность своей души.
Каждый из нас может писать стихи,
Но не каждый может вложить в них смысл
И искренность своей души.
Дикость. Дикие мысли.
Необузданная, извращенная,
Яркая, безумная одержимость.
Я болен тобой.
Ты так прекрасна, любимая.
Я размельчаю тебя в
Совершенный, мягкий порошок,
И втягиваю…
Слизываю с кончиков
Собственных пальцев.
Любимая, ответь мне.
Твой образ послан мне
Каждодневной гибелью.
И изо дня в день я не могу
Дождаться своей участи…
Теперь предай меня земле,
Любимая.
Теперь предай меня земле.
Чем чаще Дэйв говорил, что все нормально, но вел себя так, как будто все ненормально, тем больше вариантов объяснения его выкрутасов – один другого страшнее – придумывала Кейт. Да и кто бы на ее месте не стал себя накручивать? Самым простым решением – простым для всех, кроме, конечно, самого Дэйва, – было, чтобы Дэйв прямо и откровенно высказался.
Я сыт по горло вашей манной кашей,
Я знаю точно — Дед Мороза нет!
Вы не заметили, а дети стали старше...
Сатрапы! Купите мне велосипед!
Не заглушить вам крик мой в магазине!
Не перекрыть свободе кислород!
Купите мне велосипед! Купите!
Мороженым мне не заткнёте рот!
Не запугаете меня Бабаем,
Не страшен мне ваш глупый Бармалей,
Поскольку я познал кошмар похуже —
Кошмар советских пионерских лагерей!
Вы столько раз ссылали меня в угол,
Давили все восстания ремнем,
Но тем не менее, конструктор был мне куплен,
И до велосипеда доживём!
Написать любовное стихотворение,
мечтать о сне, прежде чем умереть
написать любовное стихотворение,
но что за стихотворение, о какой любви,
и что если любовь
не была любовью вовсе и жизнь
слишком коротка для первого
поцелуя?
Каждый человек искренен наедине с самим собой; лицемерие начинается, когда в комнату входит кто-то ещё.
Тихо, чуть нервно читает стихи.
Каждая строчка, как лезвие бритвы:
Режет пространство и жизнь на куски;
Стихи – откровенье, стихи, как молитва.
Поэзия сердцем с тобой говорит,
Поэзия мир наделяет душой.
И каждый, кто нервно читает стихи:
Немножечко грешник; и много – святой.
В чистой и безмятежной жизни девушек наступает чудесный час, когда солнце заливает лучами их душу, когда каждый цветок что-то говорит им, когда биение сердца сообщает мозгу горячую плодотворность и сливает мечты в смутном желании, — день невинного раздумья и сладостных утех. Когда ребенок впервые начинает видеть, он улыбается. Когда девушке впервые открывается непосредственное чувство, она улыбается, как улыбалась ребенком. Если свет — первая любовь в жизни, то любовь не свет ли сердцу?