Алексей Осадчук. Зазеркалье. Цитадель

Помнится, ещё в мою студенческую бытность, преподаватель по деловому этикету говорил, что хамы бывают разные. Есть патологические — этих, увы, не исправишь, тем более если они уже вкусили хотя бы чуточку власти. С такими придется мириться. Но и своего не упускать, например взвинтить цены на свои услуги, так будет легче не обращать внимания на фамильярность и панибратство. Но есть хамы, которые и не хамы вовсе. Это у них такая защитная реакция на окружающий мир. Им так проще уживаться с людьми. Внутренний барьер такого человека можно разрушить только вежливостью и учтивостью. Показать тем самым, что вы не пытаетесь посмеяться над ним. Нужно отнестись к нему с уважением. Не скрою, я много раз ожегся, воплощая теорию моего преподавателя в жизнь, думая, что патологических хамов на самом деле очень мало... Юношеское человеколюбие сыграло со мной злую шутку. Но шли годы, с ними приходил и опыт...

0.00

Другие цитаты по теме

Я нередко встречал людей, которые оказывались неучтивыми именно вследствие того, что были чересчур учтивы, и несносны вследствие того, что были чересчур вежливы.

Улыбнувшись, смотрю на жука, застывшего стальным изваянием:

— Ну, что? Попортим нервы уголовничкам?

Самое главное на Востоке – вежливость: можно говорить и делать что угодно, но — вежливо...

Думаю, между деньгами и счастьем существует двоякая связь. Дело в том, что когда происходит некий сдвиг в экономической ситуации отдельно взятой семьи, многое меняется. Люди, экономившие буквально на всем, переходят к стабильной жизни. Могут позволить себе нормальный автомобиль, каждую неделю сходить с детьми в кино, не ломать себе мозг, как накормить и одеть всех домочадцев. Я сейчас говорю о нормальных человеческих запросах. Но потом наступает следующий этап. Когда человек привыкает к этому состоянию, к своим доходам. Он перестает чувствовать удовлетворение. Мне кажется, большее влияние на ощущение счастья оказывает не размер зарплаты, а наличие работы, придающей смысл жизни. Другими словами, пока ты что-то делаешь, не стоишь на месте, пытаешься, сопротивляешься — это делает тебя счастливее. Пока ты двигаешься, есть надежда на лучшую жизнь твоим близким. Моё же счастье — это здоровье моих родных...

Когда-то очень давно мой далекий предок Великий мастер Эйлар оказал услугу ралдийцам. Короче, он спас там кого-то из очень значимых ралдийцев. Кажется, если не ошибаюсь, дочь их вождя... Ну, не суть... Так вот, когда мой древний предок, будучи в те времена ещё совсем юным энаном, предстал перед правителем Ралдийского хребта, папашей, значит, спасенной... Вот... В общем, предстал он: мол, вот он я, спаситель твоего чада, ёлки-моталки... А тот ему: мол, и чего надобно спасителю моего непослушного чада? Золота? Власти? Может, ещё чего? Проси, мол, всего отсыплем, главное, чтобы унёс... А мой предок возьми и брякни: мол, не хочу я елки-моталки, вашего золота, и власти не надо... Прошу у тебя, правитель, древней премудрости! О как! Понял, Ольд? В нашем роду все такие... Премудрости нам подавай...

Переходим к «Вооружению». О! Любопытно Оказывается моей рогатке придумали очень даже приличное имечко:

— Название Малый Карманный Метатель.

Очень надеюсь, в будущем мне посчастливится добыть что-нибудь более серьёзное. Согласен хотя бы на большой метатель, пусть даже карманный.

Вынужденная вежливость лучше непринужденного хамства.

Вежливость — это ещё и вопрос времени. Нужно время, чтобы сказать «Огромное спасибо», время, чтобы спросить: «Будьте любезны, скажите, пожалуйста, как пройти на такую-то улицу?», да просто-напросто время, чтобы обратить внимание на человека, кем бы он ни был. Прежде она была чем-то само собой разумеющимся, она даже была признаком мужественности у мужчин и женственности у женщин. Теперь же она совершенно исчезла. Встретив каким-то чудом вежливого человека, я падаю в обморок от изумления.

Невротические расстройства произрастают из трёх основных, вами же себе навязанных принципов — «мне следует», «я должен», «я обязан».

Были защитники Брестской крепости, были молодогвардейцы, были Зоя Космодемьянская, Алексей Маресьев, были тысячи, десятки, сотни тысяч других героев. Собственно, благодаря этому мы и победили в той войне. Но победа далась бы намного меньшей ценой, если бы на стороне врага не воевали сотни тысяч граждан СССР. Согласно новейшим исследованиям, не менее 1,2 миллиона. Среди них более тысячи командиров Красной армии, в том числе по меньшей мере 15 генералов и комбригов. Это не считая офицеров и генералов из числа белоэмигрантов.

«Как бы ни расценивать это трагическое явление и мотивы поступков этих людей, остается фактом, что граждане СССР, состоявшие на военной службе противника, восполнили его безвозвратные потери на Восточном фронте на 35–40 процентов, или более чем на четверть, — безвозвратные потери, понесенные в годы войны в целом, — констатирует историк Кирилл Александров. — Трудно оспорить тезис немецкого военного историка Пфеффера, назвавшего помощь и участие советского населения важными условиями, определявшими для вермахта возможность вести боевые действия на Восточном фронте в течение длительного времени... Ни в одной войне, которую вела Российская империя, не было ничего подобного».

По мнению Александрова, причины массового коллаборационизма следует искать в особенностях советской государственной системы: «Многие человеческие поступки и поведение в годы войны были следствием не прекращавшейся с 1917 года гражданской войны, террора и репрессий, коллективизации, искусственного голода, ежовщины, создания в государственном масштабе системы принудительного труда, физического уничтожения большевиками самой крупной поместной православной церкви в мире».

Иначе говоря, политика, обеспечивавшая стопроцентную лояльность и сплоченность рядов в условиях стопроцентного контроля над людьми и территорией — то есть в атмосфере тотального страха, — в случае ослабления или потери контроля давала прямо противоположный, разрушительный эффект. Чем туже закручивались гайки «до», тем более быстрым было разложение «после». Конечным итогом такой политики явилось полное крушение СССР: благополучно пережив все выпавшие на ее долю мятежи и войны, советская система не выдержала попытки переделать ее в «социализм с человеческим лицом». Кончился страх — приказало долго жить и основанное на страхе государство.