Не надо мне давать надежд,
Я сам возьму, я так уж делал.
Не надо мне давать надежд,
Я сам возьму, я так уж делал.
На сердце шрам от гильотины.
Ты мне — огонь, я тебе — мины.
Мы так играем, мы вышибаем
Клин клином, клин клином.
Не надо мне давать надежд.
Я сам возьму, я так уж делал.
Теперь в душе большая брешь.
Болит моё в бинтах всё тело.
Чувства облили лидокаином.
Я тебе — боль, ты — нож мне в спину.
Мы так играем, мы вышибаем
Клин клином, клин клином.
Вдохнул тебя, как кислород,
Как пар летучей смерти ртути.
От этого всего трясёт,
От этого так душу крутит.
Пыльные мои дороги, торные мои пути.
Думы с привкусом тревоги – что там будет впереди.
То ли всё пойдёт как прежде, то ли обратится в прах,
Но вселял в меня надежду страх.
Страх, что над нескладной долей,
Я кружил, что было сил.
— Надежда — это обманка, мешающая нам воспринимать реальность.
— О, вы говорите это, чтобы показаться умной!
— Я знаю. Вам тоже стоит попробовать.
Неужели она [мать] думает, что ему нравится работать на парковке? Что он занимается этим ей назло, хотя мог бы быть известным адвокатом, известным кем угодно? Жизнь складывается по-разному, мама.
— Скажи мне, Зевс, — Гермес налил себе еще амброзии, которая в этом сезоне называлась «Beefeater». — Зачем все это? Неужели непонятно, что эта дура, даром, что Пандора, никогда этот ящик не найдет? Она ведь все забыла еще тогда, когда открыла его в первый раз. Да и миссию свою она уже выполнила. А ты все равно, что ни эпоха, посылаешь ей подсказки да знамения.
— У нее должен быть шанс, — твердо сказал Зевс, нетвердой рукой поднимая кубок. — Там, на дне, я точно помню, еще оставалась надежда.