Исследователь жизни плевать хотел на это,
Закинулся бумагой — и сам себе звезда.
Исследователь жизни плевать хотел на это,
Закинулся бумагой — и сам себе звезда.
Давно хотел тебе сказать — люди бывают двух видов: одни сидят на трубах, другим нужны деньги.
Бля, че он там загоняет? Это сколько кислоты надо было выжрать, чтоб косяк стал похожим на таракана?
Сижу в школьном толчке и реву, как психопатка. Хочу залезть под куст с косяком и курить, курить, курить... Пока не сдохну... А когда сдохну, озабоченные черти утащат меня в свой дерьмовый мир, где, конечно, дохрена травы, но нет спичек... И я буду жрать гаш, который воняет ромашкой, и блювать круглыми сутками.
Мы танцуем смерть
Последний вальс — он трудный самый!
Смерть танцует нас
Ау фидер зейн, айн-цвай-драй, мама!
А ты так любишь, чтобы всё красиво.
Твои друзья-мажоры на дорогих машинах,
Грамм кокаина уйдёт на четверых.
В дорогом клубе кто-то подсев рядом,
Кто-то подсядет на уши с какой-то ерундой.
Попивая алкоголь, спрятав глаза за очками,
Ты улыбаешься, пока тебя снимают.
Никакого горя и никакой боли,
Потому что все знают, что сам Господь колет себе героин.
Ну здравствуй, не узнала,
А так мечтала… Думала, страдала,
ты не знал, зачем качал стрелы в вены,
Зачем курил, зачем глотал…
Не знал и не подозревал,
что где-то кто-то о тебе мечтал…
Ты не Тристан, я не Изольда…
Наркоман, не наркоман,
На лбу написано покойник…
Знаешь, почему у меня блок против этой чуши? Так люди и подсаживаются на наркотики. Всё это так омерзительно, что хочется уйти в мир грёз.