Сердце у меня колотилось, как яйцо в кастрюле с кипящей водой.
Тут у нас тёмные времена. Никто не поёт. Потому что поют только за морями. Здесь небо давно обвалилось.
Сердце у меня колотилось, как яйцо в кастрюле с кипящей водой.
Тут у нас тёмные времена. Никто не поёт. Потому что поют только за морями. Здесь небо давно обвалилось.
Проснись! Да проснись же ты, мечтатель гребаный! Или проснешься, или погибнешь, как я.
Открыть сердце для любви – это как взбираться на скалу без страховки, причём не ради того, чтобы увидеть красоту мира с вершины, а из-за радости самого подъема. И боль в кровоточащих пальцах – неотъемлемая часть этой радости.
В груди спотыкалось сердце. Я ненавидел эту жалкую, ущербную мышцу, которая тыкалась мне в рёбра, как недобитая собака.
А что, если мы просто так и будем сидеть здесь, тихо-тихо, не двигаясь? Может, время оставит нас в покое, обойдет стороной?
... сердце человеческое может выстрадать всё. Оно может вместить больше слёз, чем воды в океане. Мы даже не знаем, как оно глубоко, как оно всеобъемлюще, пока не соберутся черные тучи несчастья и не заполнят его непроницаемым мраком.
Сердце мое – не то чтобы опустилось в пятки, а рухнуло, ко всем чертям свинячьим, куда-то в городскую канализацию, да там и осталось валяться. Заполучить его обратно не было ни единого шанса.
Будучи ботаником, я нашёл удивительную параллель между женским сердцем и Анемоном. Это растение дожидается тёплой погоды и лёгкого ветерка прежде, чем оно раскроется. Поскольку оно очень чувствительное и нежное, одна грубая пчела может погубить цветок. Так вот, нежность и терпение — главное в обращении с ним.