Леонид Павлович Семаков

Посоловело осеннее небо -

Стало неловко без грусти...

Благословенна осенняя нега -

Грань перемен и предчувствий.

Отголосило усталое лето,

Спело оно и стихает...

Отколосились хлеба и поэты

Спелым зерном и стихами.

0.00

Другие цитаты по теме

А дождь все идет, хлопая меня мокрой рукой по плечу. Словно бы говорит с сарказмом: «Я с тобой, парень. Я всегда с тобой, чувствуешь это? Это твоя персональная осень, дружок». Осенью промозгло и сыро. Поэты пишут о золотой красавице, этакой слезливой рыжей лисице с алыми губами кленовых листьев и глубокими серыми глазами небес. Я плохой поэт, я вижу другое: когда начинаются дожди, наш мир просто ржавеет. Он скрипит старой пустой коляской, младенец из которой не повзрослел, а выпал на землю, в грязные лужи, покрытые бензиновой радугой. Закричал, захлебнулся, затих. И мы, животные, пьющие из этих луж, теперь носим его в себе. Он ворочается в груди, жаждет снова ожить и стать целым, он по-детски капризен, он плачет невпопад, смеется глупостям и ржавеет осенью. Но все же осень — это лишь двадцать недель до весны.

Люблю я осень,

Дни короче, жизнь короче, но

Видны плоды: стихи, поступки. яблоки, зерно.

Люблю я осень,

Гуси тянут к югу, холод, но

Все, что созрело, щедро нам дано.

Если б я был стихами,

Было бы много нас...

Мы бы слагались сами

Так же вот, как сейчас.

Мы бы писались сами,

Мы бы ваялись бы

Нас бы не опасались,

Нас не боялись бы.

Осень — красотка в любую погоду,

Но не стесняется грима.

Осень — на сцене короткого года -

Сорокалетняя прима.

Дождь начнется точно в понедельник,

Как и обещал угрюмый диктор.

Мы узнаем осень за неделю,

В лужах разобрав ее вердикты.

Ты промочишь в них свои ботинки,

Ты подхватишь легкую простуду,

Победивший в этом поединке,

Кашель набирает амплитуду.

Ты глядишься в желтые витрины,

Ты считаешь мелочь по карманам,

Через дребезжание машины

Слыша тихий шепот океана.

Со щеки рукой стираешь капли,

С запахом духов и никотина,

Чувствуя, как дни твои озябли,

Пропитались этим горьким дымом.

Но, читая боль и веру в лицах,

На плече уставшего поэта

Молча ждет растрепанная птица

Синего пронзительного цвета.

Несколько листьев кленовых на стол,

Чашечка кофе с корицей, печенье,

Долгий, уютный с тобой разговор

Лучше, чем праздные развлечения.

Теплые пальцы ласкают ладони,

А за окном моросящий вечер,

И отключенный звонок в телефоне.

Кутаем в плед озябшие плечи.

Зонтик в прихожей скоро просохнет,

Капли дождя собрав на полу;

«Ты ведь придешь ко мне еще завтра?»

«Позволь, и сегодня я не уйду...»

Появилась раньше времени

Снега белого первая проседь,

Мысли грустные навеяла

Нелюдимая странница-осень.

Я ломаю строку, между тьмой разрываюсь и светом,

Мне вовек не избыть возвышающей душу мечты,

Что никто не дерзнёт прозываться поэтом,

Не постигнув величья дарованной нам красоты.

Осень остается на весь октябрь, а в редкие годы — до ноября. Над головой изо дня в день видна ясная, строгая синева небес, по которой (всегда с запада на восток) плывут спокойные белые корабли облаков с серыми килями. Днем поднимается неуемный ветер, он подгоняет вас, когда вы шагаете по дороге и под ногами хрустят невообразимо пестрые холмики опавших листьев. От этого ветра возникает ноющая боль, но не в костях, а где-то гораздо глубже. Возможно, он затрагивает в человеческой душе что-то древнее, некую струнку памяти о кочевьях и переселениях, и та твердит: в путь — или погибнешь… в путь — или погибнешь… Ветер бьется в дерево и стекло непроницаемых стен вашего дома, передавая по стрехам свое бесплотное волнение, так что рано или поздно приходится оставить дела и выйти посмотреть. А после обеда, ближе к вечеру, можно выйти на крыльцо или спуститься во двор и смотреть, как через пастбище Гриффена вверх на Школьный холм мчатся тени от облаков — свет, тьма, свет, тьма, словно боги открывают и закрывают ставни. Можно увидеть, как золотарник, самое живучее, вредное и прекрасное растение новоанглийской флоры, клонится под ветром подобно большому, погруженному в молчание, молитвенному собранию. И, если нет ни машин, ни самолетов, если по лесам к западу от города не бродит какой-нибудь дядюшка Джо, который бабахает из ружья, стоит завопить фазану, если тишину нарушает лишь медленное биение вашего собственного сердца, вы можете услышать и другой звук — голос жизни, движущейся к финалу очередного витка и ожидающей первого снега, чтобы завершить ритуал.

В голых рощах веял холод...

Ты светился меж сухих,

Мертвых листьев... Я был молод,

Я слагал свой первый стих -

И навек сроднился с чистой

Молодой моей душой

Влажно — свежий, водянистый,

Кисловатый запах твой!