Нельзя сказать, что меня это так уж сильно расстраивает — скорее, отрезвляет.
Паломничество — это всегда грустно.
Нельзя сказать, что меня это так уж сильно расстраивает — скорее, отрезвляет.
Я говорю ей, что мое сердце похоже на большой пустой мешок, огромный мешок, куда можно было бы запихнуть целый караван-сарай, но он пуст.
... Книжный магазин, кино, выставки, витрины, художественных галерей — все это заставляло вспомнить о собственной посредственности...
Посещение любого из этих мест, рождённых работой чувств других людей, неизбежно напомнило бы ей о бессмысленности её собственной жизни...
Я вообще люблю смотреть на людей. Особенно на женщин. Даже в самой заурядной всегда что-то есть. По крайней мере одно есть точно — желание быть красивой.
Закуриваю. Обещаю себе, это последняя. И сама смеюсь себе очередная последняя в этом году.
Сама себе напоминаю персонаж художника Бретешера: девушка сидит на скамейке, на шее у неё картонка, на картонке написано: «Я хочу любви!», и из глаз ее фонтаном брызжут слезы. Ну вылитая я. Всем картинкам картинка.
Присмотритесь как-нибудь к беременной женщине: вам кажется, что она переходит улицу, или работает, или даже говорит с вами. Ничего подобного. Она думает о своем ребенке.
Классическая музыка — это надежно, а музыка разных народов всегда создает впечатление, что ты открыт всем ветрам мира.
У меня начинается депрессия. Нет, ничего серьезного не происходит: ни крокодильих слез, ни транквилизаторов, ни отсутствия аппетита, ни желания закрыться у себя и никого не видеть. Просто меня все достало.