Даже в сумерках войны не померкнет блеск юности.
— А что сделают наши друзья, когда выиграют эту* битву?
— Построят новый мир.
— Мы не сможем им помочь. Мы еще маленькие. А жаль.
— Дело не в возрасте, а в мужестве.
Даже в сумерках войны не померкнет блеск юности.
— А что сделают наши друзья, когда выиграют эту* битву?
— Построят новый мир.
— Мы не сможем им помочь. Мы еще маленькие. А жаль.
— Дело не в возрасте, а в мужестве.
На войне здоровье не нужно, все равно умирать молодым.
— У вас не военный корабль! Да и в вашем возрасте...
— Мои ровесники развязали эту войну. Молодые не должны за нас умирать.
— Вам лучше дома сидеть!
— У нас не будет дома, если некому будет за него воевать.
Он думал о Зосе. Размышлял о том, требует ли воинская дисциплина, чтобы он спрашивал у партизан разрешения жениться на ней. Вероятно, они посмеялись бы над ним и сказали, что он слишком молод. Похоже, он слишком молод для всего, помимо голода, холода и пуль.
Войну развязывают не народы, а правители. Не солдат надо винить, а того, кто тащит их на войну.
— И мир — благо, и война — благо, если она победоносная, — сказал Перикл. — Победоносная война — большее благо, чем мир. В годы мира мы расслабляемся, теряем боевой опыт, умение защищаться и наступать. Война собирает нас в кулак, держит в полной боевой готовности и, будучи победоносной, приносит добычу.