Твоя мама снова в дверях. Похорони меня. Закопай меня глубоко...
Эй, не говори ничего. Почему бы тебе не написать это на e-mail, тогда я с радостью это проигнорирую.
Твоя мама снова в дверях. Похорони меня. Закопай меня глубоко...
Эй, не говори ничего. Почему бы тебе не написать это на e-mail, тогда я с радостью это проигнорирую.
Знаешь, ты вовсе не какой-нибудь там прекрасный цветок. Да даже если бы и был, я бы стал травой и вырос бы рядом, чтобы ЗАДУШИТЬ ТЕБЯ НАХРЕН!.. Люблю тебя!
В полночь грянул телефон. Мама сказала: я сдала билет! Это значило, вокзал стоит разбитый, простреленный, обожжённый как рейхстаг в 45-м. И на фасаде надпись: «Сдала!». У кассиров-пулемётчиков не было шансов.
Не ешь желе! Не ешь желе! Я из лягушечки его сделал. У тебя зубы позеленеют… будут как маленькие яблоки.
Это вот сам я,
А это вот мама моя.
Мы будем служить вместе с нею,
Я один ничего не умею.
— Всё, Башка. Кончилась молодость, я скоро стану мамой.
— Нет, не мамой... Мамонтом!
— Кем была ваша мать до замужества? — спросил у Раневской настырный интервьюер.
— У меня не было матери до её замужества, — пресекла Фаина Георгиевна дальнейшие вопросы.
Ты милая. Милая-милая-милая-милая. А теперь иди отсюда и будь милой где-нибудь в другом месте. Мне надоело.
— Мы с PLC постоянно выступаем вместе, потому что... я бы хотел открыть вам страшную тайну... PLC – мой отец.
— Да нет, конечно нет. На самом деле это всё неправда. На самом деле... Дэни – моя мать.