... меня по пути на службу гаишник обезналичил.
— А и Б сидели на трубе, А упала, Б пропала, кто остался на трубе?
— В. Глаза!
— НКВД! Допустим, проходи на хазу.
— Я пришел сообщить, что нахожусь на грани полного провала. У меня в контракте пытки упомянуты, как форс — мажор. И поэтому я здесь.
— Что вы провалы, дело неприятное. Допросы, пассатижи, бензопила, бегуди...
— Бегуди?!?
— Волосы на заднице дыбом встают!
Искать на вас прямые улики — это все равно, что задницей открыть шампанское. Никому не удавалось. И как-то пробовать стремно.
Ради Родины Шуренберг был готов пойти на все. Ключевыми здесь были слова «пойти» и «на». Слова «лечь» и «под» были исключены из лексикона разведчика.
— Ну зачем я отпустил ее на шоппинг, — ломал себе голову Шуринберг. — С моей-то зарплатой.
Не родись красивой, а родись с полезной ксивой, — думал Шуренберг, предъявляя Шенген.
— Послушай, друг.
— Синьор, я весь вниманье.
— Твой господин, он где?
— Да как сказать...
— Нельзя ль позвать его?
— Бегу быстрее лани!
— Я жду его.
— Смотря кого...
— И долго я не собира!..
Я не собираюсь долго ждать!
— Вот я и думаю — которого позвать?!
Давным-давно я вёл одну программу, приходит такой известный российский актер и я его спрашиваю: «Кого вы считаете выдающимися актерами двадцатого века?»
Он так сел и сказал: «Нас немного...»
— Странное ощущение, я никогда не просыпалась в наручниках...
— А я просыпался, голый....
Cлайд с цитатой