И деревья стали какими-то страшными
Пытаются закошмарить, они ветками машут мне,
С них слетают голуби важные,
И шепчут на ухо тихо: «Осторожно, окрашено».
— Кто ты?
— Кто я?
— Да.
— Я тот псих, кто живет внутри тебя и будет помогать тебе эти два-три дня.
— Завяжи с опиумом, это он вызывает видения. Просто выброси его, пока он есть — это искушение. Сколько у тебя осталось?
— Семь тонн.
— Семь тонн!?
— Да. Большой запас, правда Ада?
Подарков ждут все:
Девочки, мальчики,
Фуражки, начальники, злобные хачики.
Святые источники, красные шапочки,
Больнички, ой мамочки...
Наркоман привычен ко многому, например к виду своей покойной бабушки, ползущей с ножом в зубах…
«Вес», ложка, «святой источник», «красная шапочка»
И вместо кроссовок... белые тапочки.
Я честно скажу, много чего пробовал
И большинство из этого мне нравилось.
Но не пожелаю врагу, даже самому злому,
Чтобы его так же как меня тогда вставило.
У вас много визуальных галлюцинаций?
— Даже слишком.
— Вы видите много такого, что не предназначалось для человеческих глаз, — сказал Дрейк и улыбнулся странной кривой улыбкой.
— Точно, вы совершенно правы, — чувство облегчения, вызванное присутствием этого человека, стало еще сильнее и напряженнее.
Он чувствовал себя спасенным.
— А чем вы занимаетесь помимо разговоров с мужчинами средних лет, провалившимися в кроличью нору?
Меня списывали со счётов, удаляя из списков живых
Я был на нулях: теперь к гонорарам липнут нули
И пусть я не обладаю ударом Мухаммеда-Али,
Зато мне близок его дух веры и борьбы.
Когда я слышу, как какая-нибудь знаменитость говорит: «Дорога к успеху была без наркотиков, бла-бла-бла», мне хочется спросить: «Эй, они помогали тебе выживать, разве нет? Если бы вы не употребляли их, то, может, и не создали бы своих творений»... Я бы хотел показать людям, что можно пережить это и не возвращаться к подобным вещам. Я больше не бегу от реальности с помощью наркотиков и секса, потому что достиг такой точки, где уже не могу бежать. Некуда бежать. Я смотрю своей жизни прямо в лицо.
— Ты продал ей десять таблеток оксикадона. Она приняла девять и умерла. Но ты не знаешь, что, когда мой сын избивал тебя до полусмерти, он оказал тебе услугу — он спас твою жизнь. Ведь у тебя дома, тебя ждал я.
— Если вы знали, кто я, почему вы...
— Почему я до сих пор не убил тебя? Мой гнев — это мост, связывающий меня с дочерью. Если бы я убил тебя, мне бы пришлось ее наконец отпустить.
Cлайд с цитатой