Час пик

Наша жизнь актёрская начинается с письменного стола драматурга. Почему не пишут о пожилых людях, о возрасте? Мы же имеем жизненный опыт. И жизненный, и творческий. Мы могли бы многое сказать, успеть сказать в роли. Только напишите.

0.00

Другие цитаты по теме

Актёрская профессия — это не нечто лёгкое и изумительное. Это не всегда цветы, купаешься в море шампанского и так далее. Нет! Это терпение, это безработица, это безденежье порой. Когда человек хочет стать артистом, то надо, прежде всего, сказать себе, что это страшно. Это гореть на костре. Если ты собираешься вот такую жизнь вести, а изредка в момент успеха, изредка в момент радости моментально давить это в себе для того, чтобы не привыкать к этому состоянию — если к этому готов, тогда можно идти, тогда можно гореть. И тогда будешь эти редкие моменты успеха вспоминать как счастье.

— В чём секрет такого жизнелюбия, такого оптимизма на фоне, когда у многих пессимистические настроения?

— Думаю, что жизнелюбие и любовь к труду. К своей профессии. Я беспрерывно работала.

— То есть работа фактически может спасти человека?

— Да. «Работа — моя жизненная функция», — сказал Жюль Верн, и я с ним совершенно согласна.

— Скажите, интриганство в актёрской среде, это, наверное, для вас особенно актуально?

— ... Меня очень любили, когда я не работала, не снималась. Меня очень жалели, любили, было много друзей. Странная вещь. Но когда пришёл успех, те же люди, которые в общем-то недоумевали, почему актриса, которая может что-то делать, не работает. В самые лучшие годы, когда не страшно приближение камеры, когда «всё могу». Когда в пике сила, энергия, лицо... когда нет ножниц, я не снималась. И все недоумевали. А потом те же люди, которые недоумевали, когда я много стала работать, начали говорить: «Что-то тебя много стало. Мелькаешь, мелькаешь...» Это, конечно, больно.

— Кто из артистов ваш кумир?

— У меня всегда любимым артистом был Аркадий Райкин. Потому что во второй половине жизни Аркадий Исаакович выходил на эстраду без маски, но это выходило элегантно. Седой человек, красивый, гражданин, философ. Он всё равно был сатириком. Он говорил то же самое и зрители смеялись, но смех был уже другого качества. Уже смеясь, думали и рассуждали. И я считаю, что актёр такого плана, как я, во второй половине жизни тоже должен к этому стремиться. Конечно, потолка Райкина достигнуть нельзя, но стремление к этому необходимо.

Когда ты будешь играть доброго, — ищи, где он злой, а в злом ищи, где он добрый.

Ты пытаешься найти такие вещи, которые побуждают и заинтересовывают, и надеешься, что это будет так же интересно зрителю.

— У Вас найдётся роль для меня?

— Ну, если все актеры умрут от чумы...

Душа имеет разное количество бит, разное количество информации. Даже у жука, у червяка есть душа, но у него попроще. Она постепенно развивается, насыщается, становится сложней. Но, конечно, нет такой души, как у человека, если тем более человек верующий, религиозный. Ведь атеисты это тоже религиозные люди. Потому что надо верить, что Бога нет. Один верит, что Бог есть, а другой верит, что его нет. Потому что доказать, что Бога нет также сложно, как и доказать, что он есть.

Ты, Боря, не мог бы! Зайчик – серьезная роль. Надо же все-таки взвешивать свои возможности, нельзя же так зарываться!

Я ведь как Винни-Пух, у меня тоже в голове опилки и иногда у меня что-то туда приходит в эту самую голову, но когда эта мысль появляется на свет божий, она оказывается обычно не такой хорошей, как казалась.