Лучший способ обучения — быть помощником профессионала. Чуть хуже — пробовать самому без надзора знающего. Теория пригодится только как гипотеза, которую нужно проверить на практике.
Сначала всё сложно. Нужно изучить то, что сделано до тебя, много тренироваться. Однажды придёт время отпустить руки — и станет просто.
Нельзя научить, можно только научиться. Нельзя мотивировать, можно только мотивироваться.
Ребята не слушают тебя — они видят тебя. Видят насквозь.
И если они видят, что ты пытаешься быть лучше, чем есть, и что твои претензии больше твоего профессионализма — тебе крышка.
Ребята видят, что ты реально делаешь, какова твоя цель. Если эта цель — научить, они простят тебе даже хамство. Если же ты не умеешь учить, тебя не примут всерьёз.
Проблема не в детях. И не в их оценках. Проблема в том, чего вы от них ожидаете. Вы ставите планку вот здесь [поднимает ладонь до уровня груди]! Почему? Поставьте здесь [поднимает руку выше, до уровня головы], они её достигнут!
— Ты хоть понимаешь, с кем связался? Я профессионал своего дела! У меня крутых клиентов как грязи!
— Твоя личная гигиена меня не интересует.
Я считаю, что нет безнадёжных учеников. Есть учителя, которые не могут найти подход.
— А ты откуда взялся? Почему не на работе?
— Ваша милость, я ещё не работаю, я учусь.
— Учишься? Что же ты изучаешь?
— Я изучаю мошенников, Ваша милость.
— Тут вся деревня — мошенники, но если ты найдёшь нового, ты мне его покажи.
У каждого своя реальность. И мы, в вечных поисках единой истины, щуримся в прицел разума, взвешиваем в руке гарпун души, мы бьем без промаха и стрелы отточены безупречно... убийцы мифов, снайперы заблуждений человеческих. И чужие реальности, не совпадающие с нашей, мятой салфеткой летят в урну данности, хрипят в оболочке острых слов, отшлифованных логикой ли, интуицией ли, знанием ли, чувством ли... пустые, неуместные, нежизнеспособные. И глаза людей, в которых жили эти маленькие мирки затягиваются мутной пеленой. Однажды в них вырастет новый мир, все вернется на круги своя, но пока... Улыбайся, ты в прицеле истины. Но истины ли? Нет, теории. А истина едина, но она не за, не возле, не рядом, она не прячется под прозрачной вуалью слов, она не приходит незнакомкой в пелене снов, она везде, она просто есть. В сумме бытия, в единстве существования всех теорий, в целостности мира, где нет ничего лишнего, где любая, даже самая неправильная, нелепая на твой взгляд теория, не больше чем штрих, создающий общую систему мазков в портрете Бога. И нет тех, кто ближе и тех, кто дальше, и нет тех, кто знает и тех, кто не знает, и нет правых и не правых. Есть бесконечный спор людей, за шаг до того поля, где цветы и листья, где небо и земля, которые просто живут, не ища подтверждений своей исключительности, не воюя друг с другом за право признания того, что они важнее, мудрее, лучше. И снова выбирая среди множества теорий одну единственную, ту, которую понесешь ты как знамя истины, близкую и понятную тебе, ту, в которую ты захочешь поверить, как в единственно верную... войди в реку, встань в воду, закрой глаза... Прислушайся, вдохни полной грудью, погаси в себе пожар негодования, оскал хищника, влюбись в этот мир во всем его разнообразии, сбрось с плеч стремление обвинять и осуждать, дробить общую для всех реальность на бесформенные куски добра и зла, своего и чужого, нужного и лишнего.. И заглянув в лицо Бога, многоликое, огромное, непостижимое и простое, вобравшее в себя все, что ты знал, во что не верил, что любил и ненавидел, что возносил и над чем смеялся... улыбнись, пожми плечами и будь собой. По образу и подобию.
— Вы помните, о чём я вам говорила на занятиях?
— Да.
— Нет.
— Занятиях?
— Так вот, забудьте всё, о чём я вам говорила. Сейчас вы должны быть злыми.
— Блеск! Я всё равно ничего не запомнил.
— А я просто приходил, чтобы пообщаться.
— А я пожрать нахаляву. Кстати, ни у кого нет ничё с собой пожрать?
Cлайд с цитатой