Дума в Питере сидит,
Важно заседает,
Про мужицкие дела
Ничего не знает.
Наша Дума-модница
Богачам угодница;
До бедняги мужика
Ей нужда не велика.
Дума в Питере сидит,
Важно заседает,
Про мужицкие дела
Ничего не знает.
Наша Дума-модница
Богачам угодница;
До бедняги мужика
Ей нужда не велика.
Я на камешке стою,
Слезы катятся,
Люди девушек берут -
Нам желается.
Создай, боже помолиться
О своих ясных очах:
Чтоб в трактиры не ходить,
Чтоб белого не пить,
Папиросы не курить,
В биллиарды не играть;
Биллиарды дороги -
Много денег извели.
Обыватель не дурак, знает, что государственная собственность нужна не для того, чтобы страна становилась сильнее, а для того, чтобы с нее кормились те, кто к этой собственности приставлен.
Верещит говорящий ящик:
«Мы лишим тебя собственных мнений!
Мы тебе проговорим, покажем
Всё, что нужно знать:
Кем работать, кому молиться,
За кого поставить крест в бюллетени,
С кем е#аться и чем гордиться,
И когда война!»
Нам нужна какая-то страховка и от нашествий и от революций. Или, иначе: от вооруженных и невооруженных интервенций извне. Причём нам необходимо констатировать тот факт, что невооруженная интервенция западно-европейской философии нам обошлась дороже, чем вооружённые нашествия западно-европейских орд. С Наполеоном мы справились в полгода, с Гитлером — в четыре года, с Карлом Марксом мы не можем справиться уже сколько десятилетий. Шляхетская вооруженная интервенция Смутного времени была ликвидирована лет в десять, со шляхетским крепостным правом Россия боролась полтораста лет. Мы должны после всех опытов нашего прошлого твердо установить тот факт, что внутренний враг для нас гораздо опаснее внешнего. Внешний понятен и открыт. Внутренний — неясен и скрыт. Внешний спаивает все национальные силы, внутренний раскалывает их всех. Внешний враг родит героев, внутренний родит палачей. Нам нужен государственный строй, который мог бы дать максимальные гарантии и от внешних и от внутренних завоеваний.
Здесь типа демократия,
На самом деле — царство.
Я так люблю свою страну
И ненавижу государство.
— Вы что? Не надо вставать.
— Скромнее, коллега. Не надо садиться!
— Шеф, ну нельзя издеваться над народом.
— Это не народ, коллега, в данном случае, это наглядное пособие. Просто я хочу напомнить вам и всем остальным, что на прошлой лекции мы поставили себя и каждого, в зале, над государством. Так делается во всех цивилизованных странах, где интересы государства подчинены интересам человека.
наша семья это странное нечто
которое вечно стоит за спиною
я просто хочу быть свободным и точка
но это означает расстаться с семьёю
В жизни человека, так же как и в жизни государства, никогда нельзя быть ни в чем уверенным.
Люди ведь преследуют свое собственное благо и уверены, что это и надо делать. Исходя из такого убеждения и пришли к выводу, что эти, занятые своим благом люди, рассудительные, хотя собственное благо, вероятно, не может существовать независимо от хозяйства и устройства государства.