Как мерзостны лжецы и подхалимы –
Они в пустых речах неутомимы,
Из выгоды, а чаще из-за страху,
Они лизать готовы пану… пятку.
Как мерзостны лжецы и подхалимы –
Они в пустых речах неутомимы,
Из выгоды, а чаще из-за страху,
Они лизать готовы пану… пятку.
Пусть и трудно жить с поэтом рядом,
Постигать его пророческие стразы,
Но поэт одним лишь словом, взглядом –
Исцелит и обессмертит разом!
Как ни ласкай змею, назвав любимым чадом, -
Она, рассвирепев, тебя отравит ядом.
Кто мерзок — мерзостью змеиной обладает,
С мерзавцем не водись, не будь с презренным рядом.
Как часто из-за любви к одним людям мы начинаем не замечать других, а из-за нелюбви к третьим — ненавидеть четвертых. Весь мир держится на любви и ненависти. Эта сладкая парочка уравновешивает добрых людей и злых, и творит с ними поистине небывалые чудеса, с легкостью мага и волшебника переводя порой даже самых отпетых негодяев из ранга ненавидящих в ранг любящих, тем самым делая их души добрее и чище.
Одних людей мы выбираем сами, других нам посылает Бог – для исцеления нашей заблудшей души.
... подлости, не совершенные из страха или невозможности, все равно повисают на шее. Просто их никто не видит, кроме Леворукого, а тот смотрит и смеется.
Чтобы нажить врагов — много ума не надо: достаточно перестать прикидываться дурачком!
Почему вы пристали к душе моей и пристали к душе каждого писателя, что он должен НЕНАВИДЕТЬ ГОСУДАРЯ.
Пристали с тоской, как шакалы, воющие у двери. Не хочу я вас, не хочу я вас. Я русский. Оставьте меня. Оставьте нас русских и не подкрадывайтесь к нам с шёпотом:
— Вы же ОБРАЗОВАННЫЙ ЧЕЛОВЕК и писатель и должны ненавидеть это подлое правительство.
— Я образованный человек, даже Бокля читал, но УВАЖАЮ ПРАВИТЕЛЬСТВО, и убирайтесь к черту. Я не правительство считаю подлым, а вас считаю подлыми, отвратительные гиены.
Ябедничество еще с детского садика для меня стало самой отвратительной вещью на свете. И еще был какой-то подсознательный страх, что стоит только раз попробовать кому-нибудь насолить или отомстить с помощью доноса, и потом уже будет невозможно вернуться обратно в прежнее состояние: было в этом всем ощущение какого-то безвозвратного падения, сродни проституции.