— Что он сказал?
— Ничего-ничего, он ничего не сказал.
— Нет. Я сказал, что, возможно, я гомосексуалист или бисексуал.
— О, мама миа! Как ты напугал! А я уж думала, что тебе не понравился мой тирамису!
— Здравствуйте. Мой кот — гей. Что мне делать?
— Что?!
— У моего кота наличествуют признаки нетрадиционной ориентации.
— Я понял, понял. А… разве вам это мешает?
— Это мешает моему папе. Папа — гомофоб.
— Что-то странная какая-то утка, на курицу похожа.
— Это у неё осложнение после птичьего гриппа.
— Что это такое?
— Суши..
— Су.. что?
— Сырая рыба и водоросли...
— Ты ешь эту гадость, а язык парня тебе противен?
— В Библии говорится, что мерзко мужчине возлежать с другим мужчиной, но мы делили палатки в скаутском лагере и спали рядом все время... Выходит, скаутский отряд — это мерзость?
— Знаешь, что ещё значится в Библии, как «мерзость» — поедание лобстеров, высадка разных культур на одном поле, выглядеть гордо. А что не «мерзость»? Рабство.
Люди в знании сильнее нуждаются, нежели в еде и питье. Поскольку в еде и питье нуждаются два или три раза в день. А что касается знания, то в нем нуждаются все время.
Большинство людей плохо себя знает. Я сам только в 21 год, после нескольких лет отрицания, наконец понял, что я гей. И мой случай не исключение. В подростковом возрасте многие геи сомневаются в своей сексуальной ориентации.
«Можно сколько угодно говорить о любви к ближнему, но пока ты не будешь готов постирать нижнее белье своей соседки по палате, у которой парализованы две руки, как это делает каждый день одна пожилая женщина, поменять подгузник и вымыть промежность чужому человеку, не за деньги, а из сострадания к несчастному, любовь к ближнему и к Богу останутся лишь пустыми словами. Можно расшибить лоб и стереть колени в кровь во время ежедневных молитв, но пока ты не сделаешь какой-нибудь поступок, подтверждающий твою любовь к ближнему, все молитвы твои ничего не стоят», – думал Марк, наблюдая за работой на первый взгляд суровых, но на самом деле очень добрых санитарок, которые каждый день умывали, кормили, меняли подгузники одиноким беспомощным старикам и старухам. «Конечно, это их работа, они получают за это деньги. Но это небольшие деньги за такую работу. Тут без сострадания никак».
— Утка почти готова.
— Мама, я же тебе говорил, что Ребекка не ест мясо.
— Да, я помню, именно поэтому у нас нет ничего другого. Утка же не мясо.
— Ребекка вообще не ест никакое мясо.
— Я не ем ничего, что может улыбаться.
— Как жаль, я совсем не подумала.
— О нет, ничего страшного.
— Нет-нет, я хотела, чтобы все было идеально. Сейчас я посмотрю, что у нас есть. Так, зеленая фасоль, сыр... Я могу испечь сырный пирог, это займет около часа.
— Сыр Ребекка тоже не ест.
— А сыр умеет улыбаться?..
— А где Мизуки?
— В душе.
— В душе?!
[Накацу остается один]
— Нет, нет, нет, нет, нет. Только спокойствие. Он парень. Я переехал сюда с целью убедиться, что я не голубой. Да. И только так. Не о чем волноваться. Нет. Подожди-ка... Мизуки тоже парень. А мальчикам ходить в душ вместе не запрещено. Да, да! Кроме того, принимая душ вдвоем, мы экономим воду, а я так забочусь о Матушке-Земле! Я пошел!
Cлайд с цитатой