Когда тебе тревожно, просто пой.
Она верила в Бога только когда слышала детское пение.
Когда тебе тревожно, просто пой.
— Ну, поёте вы действительно прекрасно, а вот готовить вы не умеете. Вот это не рыба, не заливная рыба, это стрихнин какой-то!
— Вы же меня хвалили!
— Я врал! Я вру…
К чему эта дешёвая тревога из пустяков, которую я замечаю в себе последнее время и которая мешает жить и глядеть ясно на жизнь...
И любить, скажу я вам, так приятно; но от этого столько тревог, что, боюсь, я не выдержу напряжения.
Музыка укачивала.
Уводила вне кабинетика, куда-то под совсем чужое небо, чужие горячие звезды, может быть, пальмы.
Под свет софитов, к берегу Тихого океана, где белоснежный песок и ледяные коктейли.
И дамы в платьях настолько легких, что те плывут за ними по воздуху, повторяют любое движение.
Он подпевал певцу.
Он знал каждое слово,
каждую нотку этого чужого легкомысленного ослепительного мира –
знал, как хозяин.
Он великолепно вёл. Твердо и плавно.
Мягко и уверенно.
Словно я заранее знала все движения,
словно всё именно так и задумывалось с сотворения мира...
— Юлий, просыпайся! Тут чудо! Кони с крыльями!
— Где?!
— Быстрее, быстрее!
— Ну, и где кони?
— Только что здесь б-были...
— Послушай, княже: ну какие кони?...
— С крыльями!
— А-а-а, ну если с крыльями, значит, пегасы. Любимцы муз, коротко говоря. Помогают поэтам там, художникам разным, вселяют в них вдохновение, так сказать. Приснились что ли?...
— Да ничего не приснились! Я хочу пегаса!
— Исключено.
— Почему?
— У тебя талант есть? Ну может, ты тайно стихи пишешь или там, живописью балуешься, а?
— Ха, типун тебе на язык!
— Тогда увы, пегас к тебе не прилетит. Не огорчайтесь, светлейший. Талант вообще редко в природе встречается, особенно среди... Э-э-э...
— Нет, погоди. А если я, к примеру, спою? Вдруг ко мне пегас прилетит или у тебя крылья вырастут? Я люблю петь.
— Хм, я думаю, от твоего пения у меня даже зуб не вырастет, не то что крылья.
— А я всё-таки попробую. Выступает Князь. Антошка, Антошка, пойдём копать картошку, Антошка, Антошка, пойдём копать карто-о-ошку-у-у... Смотри, смотри! Прилетел, прилетел!
— Мда, это он не разобрался...
Буря подъемлет вокруг море большими волнами,
Еще беспокойнее мысль людская между делами.
Боязнь и забота не столь тревожно стоят при начало,
Насколько тревога и страх свершенья всегда ожидали,
Начало благое, оно желанье обозначает,
Но только свершенье дела добром настоящим венчает.
Благословенною будь, господняя, божия сила,
Что, давши начало делам, во благо бы их завершила.
Я неспособен переносить тревоги и, вероятно, для того и создан, чтобы погибнуть от тревог. Когда я достаточно ослабею — а этого не придется долго ждать, — наверное, достаточно будет малейшей тревоги, чтобы выбить меня из колеи.
Вы не должны быть величайшим певцом в мире. Всё, что нужно для серьёзного успеха – это быть уникальным. Всякий раз, когда вы открываете рот, люди знают: «О, это Ван Моррисон». Или: «А вот Боб Дилан». Или: «Боно». Вы должны иметь характерный голос, который сродни уникальному отпечатку пальца. Тогда ваш тембр сделает за вас половину работы.
Чувство отчуждённости порождает тревогу. Оно и является источником всех тревог. Быть отчуждённым — значит не иметь никакой возможности использовать свои человеческие силы. Быть отдельным от всех означает быть беспомощным, неспособным контактировать с миром — предметами и людьми... Кроме того она [отчуждённость] вызывает стыд и чувство вины.