Я взял книгу и пошёл в сад.
Был тёплый весенний день, светило солнце, и я вскарабкался по веревочной лестнице на нижнюю ветку большого бука, устроился там и стал читать. С книжкой мне было всё нипочём...
Я медленно сходился с людьми, если вообще сходился. У меня были книги, а теперь и котёнок.
Ребенком я не был счастлив. Иногда был доволен. Я больше жил в книгах, чем где-то еще.
«А сколько тебе лет на самом деле?» — спросил я.
«Одиннадцать».
Я подумал немного. Потом снова спросил: «И сколько уже лет тебе одиннадцать?»
Она улыбнулась мне.
Я достаточно разбирался во взрослых, чтобы понимать — если я всё-таки расскажу, мне вряд ли поверят. Мне и так не особо верили, даже когда я говорил правду. С чего бы им верить, когда на правду совсем не похоже?
... «Больно не будет». Я глядел на него. Когда взрослые так говорили, не важно о чем, потом было очень больно.
Время от времени я бросал орех в середину пруда — пруда, который Лэтти Хэмпсток называла...
Морем...
«Ты не забываешь, и всё время всё знаешь?»
Она покачала головой. На её лице не было улыбки. Она сказала: «Скучно это, всё знать. Ты вынужден отказаться и забыть, если хочешь копаться в здешнем навозе».
«То есть когда-то ты всё знала?»
Она наморщила нос. «Все знали. Я же тебе говорила. Знать, как устроен мир, тоже мне невидаль. Ты и вправду вынужден отказаться, если уж вздумал играть».
«Во что?»
«В это», — сказала она. И обвела рукой дом, небо, невероятную луну, звёздные вихри, спирали, скопления ярких галактик.
Котёнок лизал мои пальцы своим маленьким шершавым язычком.
«Я нашёл котёнка», — сказал я.
«Да, вижу. Она, наверно, шла за тобой от самого поля, где ты её выдернул из земли».
«Это тот самый котёнок? Которого я тогда вытащил?»
«Ага. Она не сказала тебе, как её звать?»
«Нет. А они правда так делают?»
«Иногда. Если внимательно слушать».
Cлайд с цитатой