У меня нет воли, но есть инстинкт: превращать мёртвое в живое, обращать сон в явь, существование делать жизнью.
— О, свет моих очей, почему Вы в очках?
— Да потому, что все носят, бе-е-е…
У меня нет воли, но есть инстинкт: превращать мёртвое в живое, обращать сон в явь, существование делать жизнью.
Эмансипация не возвышение, а унижение женщины, ибо является отрицанием ее сущности, ее прекрасного и великого предназначения — быть хранительницей мира и любви в семье, сосудом, в котором зарождается новая жизнь.
Разумеется, мы не можем доподлинно знать, каково именно наше предназначение. Но что с того?! Да, Бог не высылает инструкций. Было бы даже глупо, если бы Он стал перед нами отчитываться! Просто мы должны помнить, что оно — это предназначение — у нас есть.
Вот почему тебе нет нужды переживать смерть. Более того, тебе даже не нужно гнаться за жизненным опытом — все успеть, вес попробовать. Это ничего не решит, и так ты ничего, не узнаешь.
Но достаточно тебе просто помнить о том, что ты нужна, жить с этим, и тогда ты непременно ощутишь смысл своей жизни. Он откроется тебе, как непреложная истина. И это будет истина о тебе, твоя истина.
Господь начертал дорогу для каждого человека в мире, остаётся только найти её. И суметь прочитать то, что прописано именно для тебя.
Тираннозавра не нужно кормить. Он любит охотиться. Человек не может подавить животный инстинкт, которому 65 миллионов лет.
Пиромания — один из глубинных инстинктов рода человеческого: ничто так не завораживает, как огонь.
Все вокруг нас с тобой — мертвое или полумёртвое. Кто дышит и движется — существует, но не живёт, и существование это тоскливо.
Под табачным предлогом вышла в сырую ночь. Посмотрела вверх и подмигнула художнику, который, зная всё наперёд, прятался за чесночной луной и рисовал.
– Что, дочь моя? – Олларианец умело пристроил своего мерина рядом с рысаком. – Вижу, алчет душа твоя, только чего? Касеры или ссоры?
– Одуванчиков! – огрызнулась принцесса. Бонифаций почесал нос.
– Сын мой, – весело велел он адуану, – набери-ка нам одуванчиков. Если лысые, то им не в укор, ибо исполнили они предназначение свое, а нам сие только предстоит.
— Мы так и не познакомились, меня зовут Джон.
— Откуда прозвище Пила?
— Нет... Это прозвище прессы, этим прозвищем наградили меня журналисты. Но я никогда этого не поощрял. Да, я вырезал на коже убитых метку зигзаг, но это всего лишь символ, означавший, что жертве кое-чего не хватало. Незаменимого кусочка в головоломке человеческой судьбы. Инстинкта выживания.