Славно, что люди могут прощать,
Могут забыть, ведь было так больно знать.
Славно, что люди могут прощать,
Могут забыть, ведь было так больно знать.
Человек-то начинается с конца.
Ведь только дойдя (доведя себя) до предела своего неуспеха, когда буквально жопой ощущаешь, что лучше ложку-то в руки не брать, а то ещё выскользнет и ударит кошку по голове, и та может пасть смертью оказавшихся_не_в_тот_момент_не_в_том_месте, и всё равно ещё пытаясь что-то пробивать, куда-то идти, истерически хвататься за любые проявления жизни, лишь бы не застрять на месте, но всё равно всё идёт прахом — именно тогда ты утыкаешься носом в единственную вещь: это воображаемая и незримая табличка, по которой стекает твоя бывшая улыбка...
Человек сам выбирает, страдать ему или нет, выбирая свою реакцию на ту или иную ситуацию.
Я слышу голос твой, сестра,
Как начинается на «стра» -
Страданье, страх, стравленье стран, -
Так раны край кроваво-рван.
Янтарны волосы твои,
В зрачках — тяжёлые бои,
И отсвет синих новостей,
И лязг эсэсовских костей.
Я всё узнаю, всё пойму,
Тебя по скайпу обниму.
Пусть всё, что началось на «стра», -
Скорей закончится, сестра.
Живу я в комнате,
Где все полно значений.
И с каждым днем
Становится лютей
Стена условностей,
Стена ограничений, -
Те стены,
Что меня скрывают от людей.
Мир стал бы лучше, если бы каждый человек сначала попрактиковался на любви к кошкам, а уже потом переходил на людей.
... У каждого своя
Стезя, поэзия, свой почерк и подкладка,
Пусть неудачная — и горько с ней, и гадко!...
Судьба-изменщица, но все-таки своя.