... Именно по своей безмозглости, не ощущал страха...
Странное чувство у загнанных. Раньше я смотрел на свет, а теперь вглядываюсь в темноту. Будто с каждым вздохом приближается что-то враждебное...
... Именно по своей безмозглости, не ощущал страха...
Странное чувство у загнанных. Раньше я смотрел на свет, а теперь вглядываюсь в темноту. Будто с каждым вздохом приближается что-то враждебное...
Когда лепишь наобум, что приходит тебе в башку, а люди объявляют, что это самая истинная истина, начинаешь и сам как-то верить.
Сегодня есть страх, ненависть и боль, но нет достоинства чувств, нет ни глубокого, ни сложного горя.
Меня с рождения окружали люди, страшившиеся козней какого-то скрытого врага. Мой дед подозревал евреев, иезуиты — масонов, мой революционный папаша — иезуитов, монархи всея Европы — карбонариев. Мои товарищи по школе, мадзинианцы, подозревали, что король — пешка в руках священников. Полиция всего мира подозревала баварских иллюминатов. И так далее. Нет счёта всем людям, кто опасается, что против них плетутся заговоры. Вот нам готовая форма. Можно заполнять её по усмотрению, кому чего, по заговору на каждый вкус.
В Париже меня учили, что если наш рассудок может вместить нечто, превыше чего нет ничего на свете, то следовательно, это нечто реально.
What is this I feel within
It's only love, it's only pain
It's only fear that runs through my veins
It's all the things you can't explain
That make us human.
Игры в любовь и смерть
Вечны, как мир,
Где от страсти легко сгореть.
И нужно решать,
С кем быть и чему отдаться.
В мире, где правит страх,
Чувства сжигая в огне костра,
Делая ход, ты поймешь, что устал бояться.