Как жаль, что мы не вечно так юны,
Чтоб безмятежно петь и танцевать.
Давай же будем музыке верны
И в шестьдесят и в восемьдесят пять!
Как жаль, что мы не вечно так юны,
Чтоб безмятежно петь и танцевать.
Давай же будем музыке верны
И в шестьдесят и в восемьдесят пять!
В юности всегда много хорошей музыки, а потом ее почему-то перестают писать. Так думает каждый человек, когда вырастает.
Молодежь во все времена одинаковая. А первый признак старости — брюзжание на её счёт.
Изумительная, нечеловеческая музыка! Я каждый раз с гордостью, может даже с наивностью детской, думаю, — какие же чудеса могут делать люди... Но часто слушать не могу — на нервы действует. Хочется милые глупости говорить, гладить по головкам людей, которые, живя в грязном аду, могут создавать вот такую красоту. А сегодня гладить по головкам нельзя — руку откусят, а надобно бить по головкам, бить безжалостно! Хотя в идеале мы против всякого насилия. Задачка адски трудная.
Что вызывает у меня гнев, так это высокомерие некоторых людей. Они не слушают нашу музыку, они заранее решили, что она им не нравится.
Чего я только ни делал, чтобы играть в какой-нибудь группе. Я шатался по стране с гитарой наперевес, переезжая с места на место — только бы меня услышали. Я помню рождественскую ночь на дороге, которая вела черт знает куда, и была полностью покрыта снегом. Надо очень любить музыку, чтобы жить так.
— Я очень большой фанат N.W.A.
— Это то, что повышает тебе настроение?
— Люди слушают такое, когда хотят почувствовать себя сильными.
Если нужно смотреть передачи для дебилов, чтобы быть молодым, ладно, я согласен считаться стариком.
И вы до сих пор не знаете, в какой удивительной стране мы живем? Баян можно, аккордеон — нет. Кларнет — правильный инструмент. А саксофон приравнивается к холодному оружию. Вы приходите лет через десять, когда джаз будут играть на утренниках в детских садиках. Вот тогда и поговорим.
Я не прошу судьбу вернуть тебя ко мне,
Я знаю, счастье не приходит дважды,
Плыву по ветру, но река моя в огне,
А я всего лишь парусник бумажный.
В поту холодном просыпаюсь, боль в груди
Мне не даёт забыть прощальные объятья,
Последний крик любви, последнее «прости»,
И тело нежное твоё под летним платьем.
Я не забуду тебя никогда,
Твою любовь, твою печаль, улыбки, слёзы,
А за окном всё так же стонут провода,
И поезд мчит меня в сибирские морозы.
А за окном всё так же стонут провода,
И поезд мчит меня в сибирские морозы.