Не придумать разлуку бездонней,
Лучше б сразу тогда — наповал...
И, наверное, нас разлученней
В этом мире никто не бывал.
Не придумать разлуку бездонней,
Лучше б сразу тогда — наповал...
И, наверное, нас разлученней
В этом мире никто не бывал.
Кое-как удалось разлучиться
И постылый огонь потушить.
Враг мой вечный, пора научиться
Вам кого-нибудь вправду любить.
Не стращай меня грозной судьбой
И великою северной скукой.
Нынче праздник наш первый с тобой,
И зовут этот праздник — разлукой.
Лучше б я по самые плечи
Вбила в землю проклятое тело,
Если б знала, чему настречу,
Обгоняя солнце, летела.
Пусть ещё долго продлится разлука.
Это лишь тихая грусть, но не мука.
И только ты, о другой не мечтаю -
Встретимся, знаю.
В этот день вы изволили смыться куда-то,
И с тех пор в годовщину сей горестной даты
Каждый раз я рыдал безутешней вдовы.
Но сегодня он снова пришёл и, не скрою,
Мне плевать на сентябрь, и на двадцать второе,
И на то, где и с кем обретаетесь вы.
От привычной тоски равноденствий постылых
Я отныне свободен, и осень не в силах
Оживить эту боль — струны сердца мертвы,
Жар любви догорел, угли тоже погасли...
Не поджарить каштан, даже если он в масле...
Мне плевать, где и с кем обретаетесь вы.
Но о вас не грустить — это грустно, увы...
Человек живёт и привязывается невидимыми нитями к людям, которые его окружают. Наступает разлука, нити натягиваются и рвутся, как струны скрипки, издавая унылые звуки. И каждый раз, когда нити обрываются у сердца, человек испытывает самую острую боль.
Щели в саду вырыты,
Не горят огни.
Питерские сироты,
Детоньки мои!
Под землей не дышится,
Боль сверлит висок,
Сквозь бомбежку слышится
Детский голосок.
Я уйду по утру незаметно
В моросящий за окнами дождь,
Размечтавшись, что чувства бессмертны,
И что правда сильнее, чем ложь.
Я уйду, и посыплется время,
Белым пеплом сжигая виски,
А вернувшись, останусь не с теми,
Кому раньше слагал я стихи.