Не стращай меня грозной судьбой
И великою северной скукой.
Нынче праздник наш первый с тобой,
И зовут этот праздник — разлукой.
Не стращай меня грозной судьбой
И великою северной скукой.
Нынче праздник наш первый с тобой,
И зовут этот праздник — разлукой.
Кое-как удалось разлучиться
И постылый огонь потушить.
Враг мой вечный, пора научиться
Вам кого-нибудь вправду любить.
Что нам разлука? — Лихая забава,
Беды скучают без нас.
Спьяну ли ввалится в горницу слава,
Бьет ли тринадцатый час?
Или забыты, забиты, за… кто там
Так научился стучать?
Вот и идти мне обратно к воротам
Новое горе встречать.
Я тыщу раз горел огнем — из тысячи один.
Не смел я говорить о том — из тысячи один.
Не ужасайся, увидав ожога грубый след -
Зловещим проступил рубцом — из тысячи одни.
Не говори: от всех таи сто тысяч бед своих -
Скрыв, я забудусь вечным сном — из тысячи один.
Разлука сердце мне дробит на тысячу кусков,
Я слаб, но силы нет ни в ком из тысяч, кто один.
Я тыщу раз моим друзьям мог верность доказать,
Я плох, но не знаком с добром из тысяч ни один.
Искал средь тысячи друзей ты верность, Навои,
Но был ли верен хоть в одном из тысячи один?
Подобрала ноги удобнее,
Равнодушно спросила: «Уже?»
Согнула руку,
Губы дотронулись до холодно гладких колец.
О будущей встречи мы не условились:
Я знала, что это конец.
Я теряю себя по капле.
Высыхает жизни река.
Лучше будет уже навряд ли.
От тебя я опять
Далека.
Я в больнице.
Лечу своё сердце.
Пытаюсь учиться любить.
Тебе с ней, не со мной.
Не согреться.
Но и вместе с тобой нам
Не быть.
Может быть, потом ненавидел
И жалел, что тогда не убил.
Ты один меня не обидел,
Не обидевши — погубил.
И он знал также, что сойтись с женщной после долгого перерыва будет несуразным святотатством; и что, если выпив «Жюрансона», оставить вино выдыхаться в бутылке, оно превратится вскоре просто в безвкусную желтую жидкость.
Наверное, только тот, кто долго жил вдали от Родины, может с такой болезненный жадностью впитывать родной язык, наслаждаясь каждым его звуком, каждой интонацией, каждым нюансом.
Сжала руки под темной вуалью...
«Отчего ты сегодня бледна?»
— Оттого, что я терпкой печалью
Напоила его допьяна.
Как забуду? Он вышел, шатаясь,
Искривился мучительно рот...
Я сбежала, перил не касаясь,
Я бежала за ним до ворот.