— Там будет страшно?
— Такому, как вы, — нет.
— Там будет страшно?
— Такому, как вы, — нет.
— Ты не в то время, не в том месте и не с той девушкой!
— Я не буду спрашивать твоего разрешения.
— А придётся!
— Мне интересно — пока ты здесь развлекаешься, кто делает твою работу?
— Ты же не отдаешься целиком процедуре бритья?
— То есть?
— Ты о чем-то думаешь, строишь планы, принимаешь решения... Понимаешь мою мысль? Пока часть тебя занята одним, другая часть занята иным. Возможно, что она даже работает. Верно?
— Верно.
— Приятно, что ты понял. Поздравляю, Билл. А теперь возведи эту мысль в степень бесконечности и получишь представление, о чем я говорю.
С тех пор я видел мертвые глаза более тридцати жертв — мужчин и женщин — и всегда видел в них одно и то же: все смотрели умоляюще, казалось, их насильно лишили того, с чем они не готовы были расстаться. Казалось, они умоляли, чтобы это им вернули. Казалось, они молча взывали:
— Пожалуйста, верните меня, я еще не готов!