— Иногда миссис Кинкенон готовила крабов.
— Уже лучше. Как она их готовила?
— Варила и добавляла соль
— И все? Краб с солью?
— Иногда миссис Кинкенон готовила крабов.
— Уже лучше. Как она их готовила?
— Варила и добавляла соль
— И все? Краб с солью?
— Я острый перец никогда не пробовал.
— Правда? Твое тщедушное тельце его не выдержит.
— Почему ты шел с девочкой-сироткой?
— Почему нет? Мне плевать, откуда она. Милашка — она везде милашка.
— Ты когда-нибудь бывал в кафе «Радуга»? Там правда очень дорого?
— Только если что-то заказывать.
— Но почему вы отказываетесь от еды?
— Потому что голод обостряет умственные способности. Мой дорогой Уотсон, вы, как врач, должны согласиться, что при пищеварении мозг теряет ровно столько крови, сколько ее требуется для работы желудка. Я сейчас один сплошной мозг. Все остальное — не более чем придаток. Поэтому я прежде всего должен считаться с мозгом.
— Что это? Продукты?
— Лучше. Консервы. Самая калорийная пища на планете.
— Ясно. И сколько мы сможем так продержаться?
— 6-7 лет... В зависимости от того, готовы ли вы соблюдать диету.
— Я ем латук — он растягивает желудок.
— Ещё одна причина воздержаться от салатиков.
Удовольствие, которое я испытываю при виде того, как он ест приготовленную мною пищу, происходит от сознания, что я доставила ему чувственное наслаждение, что удовлетворение одной из его телесных потребностей исходит от меня...
Существует объяснение тому, что женщине хочется стряпать для мужчины... нет, не по обязанности, не изо дня в день, это должно быть редким, особым ритуалом, символизирующим нечто особенное... но что сделали из него проповедники женского долга?
Объявили эту нудную работу истинной добродетелью женщины, а то, что действительно придает ей смысл и цель, — постыдным грехом... работа связанная с жиром, паром, скользкими картофельными очистками в душной кухне считается актом исполнения морального долга.