Может, моя затея и малость отдавала наивностью и даже идиотизмом, но я решила хотя бы попытаться.
Если уж решились врать начальству, то заранее намыльте себе веревку.
Может, моя затея и малость отдавала наивностью и даже идиотизмом, но я решила хотя бы попытаться.
— Вы ошибаетесь. Во мне нет доброты. Просто я не могу видеть, как породистые животные мучаются в родах. Только и всего. Я был обязан вам помочь. Но мое мнение о человеческом роде в целом, и о женщинах в частности, нисколько не переменилось. Впрочем, я часто спрашиваю себя: как существа, столь близкие к животным, еще позволяют себе выказывать какую-то гордость. В то утро вы не были гордячкой. И как обычная непокорная сука, которая щенится на псарне, находили успокоение в ласковой руке хозяина.
— Допустим. Но у вас убогая философия. Так уж сложилось, что вы лучше понимаете животных, чем людей, и потому судите о людях по своим меркам. Для вас женщина — это непонятная помесь собаки, волчицы и коровы.
— Добавьте к этому хитрость змеи.
Часто за неудачным высказыванием стоит истина, а если ты ее не можешь выразить, тебя нет.
Если вы не добились успеха сразу, попытайтесь еще и еще раз. А потом успокойтесь и живите в свое удовольствие.
Момент откровения, тайна, энигма,
Прикосновение Бога, союз восторга и испуга.
Я столько раз пытался, но в этот самый миг
Мой камень летит в воду, и вот ведь всегда в центр круга.
Пытался кидать с юга, с запада, на закате дня
С утра, под разными углами, камнями разных пород.
Другой рукой, в прыжке, вслепую.
Какая-то западня, все равно попадаю в центр круга, который год.
— Хана, — мигом констатировал Бонифаций. — Какой прискорбный конец! Древний демон утоп в эльфийской купальне! Давайте выпьем за упокой.
— Нам нужно лететь в Европу, где нас попытаются убить?
— Хочешь умереть, не побывав в Европе? Или побывать в Европе и умереть, уже там побывав?
— А почему у меня всего два варианта!?
Не все то — зло, что царствует во тьме.
Не все то — тьма, где не бывает света.
Не все то — свет, что ярок в тишине.
Не бойся тьмы и света, бойся знать ответы.
— Слышь, ты, ушастый, — донеслось мрачно-хриплое со стороны двери, — курить есть? А если найду?
— Боня! — я едва не запищала от радости.
Бонифаций стоял в дверном проеме, прислонившись к косяку, и не сводил с эльфа угрюмого взгляда.
— Как ты смеешь так со мной разговаривать? — процедил Раэль сквозь зубы, но меня все же отпустил. — Я — эльфийский принц!
— Так и я — эльфийский принц, — единорог и бровью не повел. — Бонифациэль Изшкафсский. Что, — он усмехнулся, — разве не похож? Волосы длинные светлые? Да. Уши заостренные? Опять да. Морда лошадиная? Само собой, как и у любого эльфа.
Но даже в начале, когда мы были в фазе «не могу насытиться тобой», между нами будто высилась невидимая стена. Поначалу я пытался сдвинуть ее, но даже пробить трещины стоило огромных усилий. А потом я устал пытаться. Потом я нашел оправдание. Таковы взрослые отношения, такова любовь после нескольких боевых шрамов.