Унылый город. Унылое лето. Унылые прохожие... Взгляду не на чем остановиться. Подавляющие объемы смертной скуки.
0.00
Нет пути для впавших в уныние и пьющих горе свое аки вино.
Кейко Фури. Ловушка
Другие цитаты по теме
Cлайд с цитатойВсе мы знаем, что счастья на свете нет, но есть высокая степень вероятности,
Что нам попадутся на жизненном пути всякие препоны, рогатки и превратности;
И судьбы человеческой зловредная линия
Человека способна довести до уныния.
Неужели так трудно устроить так, чтобы людям на земле жилось не так трудно?
Но ты не отвечаешь, мир глухой и немой, равнодушный и безликий в своем величии,
И рыбак без улова приплывает домой, и охотник возвращается домой без добычи.
Что ж, придется и дальше крутиться вокруг Солнца, пока ещё крутится наша
планета, Утешаясь тем, что на проклятые вопросы никто и до нас не получал
ответа.
Другие формы жизни давно бы вымерли, но человечество — дело иное,
А раз так, человечество, выше нос! Всё равно нам с тобою деваться некуда, и уж
лучше жить в безвыходном положении веселясь и ликуя, чем горюя и ноя.
На моём празднике гости разные -
Тоска обнимает печаль, а уныние властвует.
Горе хватает за руки тлен во время вальса,
Радость придти не смогла, поломался транспорт.
Люди на улице сливались в серую массу. Серая масса сливалась с серым днем. Невзрачные одежды, блеклые лица, скупые движения, в которых читается боязнь. Желание всегда оставаться незаметными. И довольство от удовлетворения этого желания.
Отовсюду выползали сонные люди, с усилием покинувшие постельный уют. Шли на работу. И судя по выражениям лиц, обязанностями большинства было без защитных перчаток ведрами таскать дерьмо из одной бочки в другую.
На моём празднике гости разные -
Тоска обнимает печаль, а уныние властвует.
Горе хватает за руки тлен во время вальса,
Радость придти не смогла, поломался транспорт.
По сути, главная его проблема заключалась в излишне глубоком самоанализе и в мазохистском наслаждении болью. Он никогда не уходила от страданий, наоборот, словно искал их и стремился исчерпать до дна. Запустить этот механизм могло все что угодно: и сущая мелочь, и что-нибудь серьезное. Иногда и повода не нужно было, хватало одного желание помучиться.
Тело мое изуродовано болезнью, я не здоров и не силен и сам себе напоминаю забытый где-нибудь в углу после праздника воздушный шарик – сдувшийся, дряблый, бесцветный.
Для некоторых молчание является невыносимым испытанием, но он находил в одиночестве притягательную мрачную прелесть.