В мире Хранителей каждая победа достаётся большой ценой, ценой выплаканных слёз, кричащей от боли души, истерзанным до изнеможения телом, неделями не заживающими ранами. Через всё это проходит каждый, кто переступает порог Академии и становится её учеником, это входит в стандартную систему подготовки. Где обычный с виду человек становится непобедимым Хранителем, закаляя характер и вырабатывая дух победителя. Победителя, который не знает ни жалости, ни сострадания.
— Барри! Ты схватил его и не дал убить доктора МакГи. Как по мне, так это победа.
— А я этого не чувствую...
Ты разыграл свой дебют фигурою белой,
Все получил твой король за размен королевой,
Вот он один на доске застыл обреченно.
Что ж, ты прекрасно провел этот эндшпиль за черных!
Да, ты сумел отворить заветную дверцу.
Но мир, что Бог сотворил, рожден был из сердца.
Тот, кто сердца лишен, жизнь дарить не способен.
Жаль, но ведь ты не прошел, испытание любовью.
Поддерживаемый руками, со всех сторон тянувшимся к нему, он мог обратить свой взгляд в сторону крепости и разлечить на главном ее бастионе белое королевское знамя; его слух, уже не способный воспринимать шумы жизни, уловил тем не менее едва слушную барабанную дробь, возвещавшую о победе.
Тогда, сжимая в холодеющей руке маршальский жезл с вышитыми на нем золотыми лилиями, он опустил глаза, ибо у него не было больше сил смотреть в небо, и упал, бормоча странные, неведомые слова, показавшиеся удивленным солдатам какой-то кабалистикой, слова, которые когда-то обозначали столь многое и которых теперь, кроме этого умирающего, никто больше не понимал:
— Атос, Портос, до скорой встречи. Арамис, прощай навсегда!
От четверых отважных людей, историю которых мы рассказали, остался лишь прах; души их призвал к себе Бог.
— Вы в своём уме? О чём вы говорите?
— Время пострадать одному, чтобы спасти сотни жизней.
— Одному? А почему не двоим? Не шестерым? Может, мы общественную казнь устроим?
— Вы можете уйти, агент Хаббард.
— Слушайте, генерал, вы теряли своих людей, я своих, но вы... вы не можете сделать это. А что, если в действительности им и не нужен этот шейх, вы подумали? А? А что, если всё, чего они от нас хотели, это согнать детей на стадион, что вы и сделали? Вывести солдат на улицы и заставить американцев в испуге оглядываться. Слегка нарушить закон, подправить конституцию. Немного. Потому что если мы будем пытать его... Стоит сделать это, и всё, за что мы боролись, погибали и проливали кровь, закончится. И они победят. Они уже победили!
Ибо победить не дано человеку... Даже и сразиться не дано. Дано лишь осознать на поле брани безрассудство своё и отчаянье; победа же — иллюзия философов и дураков.
С древних времен видимое боролось с невидимым. Беда заключалась в том, что победа невидимого не могла стать видимой. И только триумф видимого обречен на торжество, ибо ему придает блеск даже поражение.
Смерть обыграет их в нечет и чет,
И проигравшему — проще:
Вот под топор победитель идет,
Через притихшую площадь…
Ты победил или ты побежден -
Смерть твоей станет наградой:
За поединок карает закон,
Нет для обоих пощады.
Культ победы, как и любой культ, вреден и опасен. Но дело-то в том, что государство, подобное сталинскому или нынешнему российскому, только на этом культе и держится.
Cлайд с цитатой