Товарищи! Я хочу предупредить вас. В горах множество диких зверей, даже медведи есть... Пожалуйста, не пугайте, не обижайте их!
Когда Джон Грехэм задался вопросом, уж не умерла ли эта собака, она подняла хвост и пёрнула. Значит, живая, решил он.
Товарищи! Я хочу предупредить вас. В горах множество диких зверей, даже медведи есть... Пожалуйста, не пугайте, не обижайте их!
Когда Джон Грехэм задался вопросом, уж не умерла ли эта собака, она подняла хвост и пёрнула. Значит, живая, решил он.
— Гражданин, а вы почему в таком виде бегаете?
— Тренируюсь!
— А! Марафонец?
— Ага!
— В каком обществе?
— Трудовые резервы.
— А маска и ласты зачем?
— Троеборец!
— Робин, открой окно, открой окно! Открой окно, ну же, ну!
[Все кричат, Робин открывает окно, и Маршалл выкидывает крысокана]
— Оно что, летать еще может?!..
— Ух тыыы!.. [все восхищенно]
— Будь свободен, летающий зверек, я буду скучать по нашей войне с тобой. Я уже начал восхищаться твоими цепкими... МАТЕРЬ БОЖЬЯ, ОНО ЛЕТИТ СЮДА! [Маршалл с криками закрывает окно]
— Моя дочка в детстве так зверей любила... однажды увидела рога оленя и знаешь, что спросила?
— Понятия не имею.
— Говорит: «Папочка, а у этого оленя попа за стеной?»
Сид мне не сын. Он даже мне не домашнее животное. Вот если бы у меня была собака, а у ее детёныша домашнее животное — вот это был бы Сид.
После недельной голодовки в абхазском зоопарке лев всё-таки понял, что сторож — царь зверей.
Планы, которые я надыбал, говорят, что это место полностью оборудовано, чтобы заботиться о животных и прочем дерьме.
— Не трогайте ногу, больно! Я шёл из Мангала и заблудился. Три дня не жравши... без пищи. Вывихнул ногу и потерял сознание... Сначала вывихнул, а потом потерял... Нет, точно — сначала потерял, потом вывихнул.
— По-моему, он бредит.
— Точно, я брежу.
— Нет, просто он в тяжёлом положении, разве вы не видите?
— Правильно, я в положении, разве вы не видите?
— А когда вы вышли из Мангала?
— Я-то?
— Вы-то.
— Вчера вечером, вернее, вечером вчера.
— Значит до Мангала недалеко?
— Нет! Всё время прямо, прямо, прямо.
— А если всё время прямо, то как же вы заблудились?
— Сознание вывихнул, ногу потерял.