— Мы не всегда это понимаем, но у Бога есть план.
— Да, я в курсе. Но почему все думают, что это хороший план?
— Мы не всегда это понимаем, но у Бога есть план.
— Да, я в курсе. Но почему все думают, что это хороший план?
— Давайте вернемся к абсурдному заявлению о нашей с вами похожести.
— Вы правы, мы не похожи.
— Спасибо.
— Я играю на фортепиано намного лучше вас.
Ты... жестокий, манипулирующий ублюдок. Это всё часть твоего замысла? Это всё для тебя игра, не так ли? А? Так я знаю, что такое наказание, и он его не заслужил. Он следовал твоим тупым правилам, но этого всё равно оказалось мало. Что же надо сделать, чтобы тебе угодить? Нарушишь твои правила, и падёшь. Следуй им, и всё равно проиграешь. Не важно, грешник ли ты... не важно, святой ты или нет. Никому не победить, какой в этом смысл? Какой в этом смысл, мать твою?
— Некоторых просто невозможно спасти.
— В этом ты ошибаешься. Для него ещё есть надежда.
— Он стрелял в тебя у церкви, скорее всего рулит наркобизнесом за твоей спиной, а ещё, кстати, убил человека.
— Я в это не верю.
— А если это правда?
— Тогда я нужен ему ещё больше.
— Почему ты веришь в этого парня?
— Господь в него верит. В каждого из нас. Даже в самые тяжёлые времена.
— Ты серьёзно так думаешь?
— Конечно. Почему ты считаешь иначе?
— Потому что он не верит в меня.
— Ты — какая-то пародия на всё божественное.
— Спасибо! Спасибо, но я в последнее время много думаю. По-твоему, я стал Дьяволом по своей злой природе или потому что так решил папочка?
– Как далеко может зайти божественное существо, впервые запертое в человеческом теле?
– Посмотрим-ка: она офигенно горяча, одета в мою одежду и у неё корпоративная кредитка.
– Чёрт возьми.
— ... ты моя противоположность. Скучный, отзывчивый — твоя жизнь проста.
— Моя жизнь?
— Да.
— Брось, ты богат, красив, ездишь на крутых тачках, спишь с горячими девчонками, у тебя нет детей, нет ответственности, куда уж, блин, проще-то?
— Боюсь, ты не все знаешь.
— Ну ладно, расскажи мне.
— Видишь ли, в этом и дело, Дэн. Я сделал больно человеку, которому открылся. Очень. А уж как больно я сделал родным... я вообще молчу. И это все, что я умею делать.
— Ты была права, я пытаюсь вернуться к прежней жизни, сыграть наши величайшие хиты, ведь я избегаю необходимости разобраться с текущими проблемами. С моими чувствами к тебе. Я боялся... боялся, что... ты не захочешь меня, потому что видела лишь некоторые мои грани. И если ты увидишь их все, узнаешь меня целиком, то сбежишь.
— Люцифер...
— Детектив, это правда. Моя другая сторона плохая, даже чудовищная, но ты хотела правды, и ты заслуживаешь правды. Сейчас я не могу тебе это показать, поэтому я просто скажу тебе это. Детектив... Хлоя, я дьявол.
— Нет, это не так. Для меня — нет.
— Дай угадаю. Ты собирался грязно пошутить о том, как он меня подставил?
— Ты права, да.
— Тебе лишь бы шутки шутить, но я восприняла тебя всерьёз, несмотря на то, что ты уцепился за эти нелепые метафоры: рай, ад, ангелы, демоны...
— Вообще-то это...
— Поверь, не стоит начинать этот разговор.