— Я думаю, у тебя тахикардия.
— Что это? Учащенное сердцебиение? Это опасно?
— Может привести к потере головы.
— Я уже потерял голову, а от этого есть лекарства?
— Возможно. Целовательная терапия.
— А мы можем попробовать прямо сейчас?
— Да.
— Я думаю, у тебя тахикардия.
— Что это? Учащенное сердцебиение? Это опасно?
— Может привести к потере головы.
— Я уже потерял голову, а от этого есть лекарства?
— Возможно. Целовательная терапия.
— А мы можем попробовать прямо сейчас?
— Да.
— Что мы будем делать?
— Ладно, слушай, мы лечим разбитые колени, как обычно, тем временем я читаю парочку мыслей, ты очаровываешь дамочек и все идет как по маслу.
И первым делом — самым первым! — он нагнулся и поцеловал меня в щеку.
Я попыталась отскочить с криком:
— Нет-нет, я болею!
Но Майкл рассмеялся и сказал:
— Люблю твои бактерии.
— Ты знал, что в прошлом году было более 350 случаев поджогов?
— Мы вторые в списках по числу поджогов после Виннипега, но может люди пытаются согреться?
— Где бы ты провел линию? Что было бы слишком сумасшедшим?
— Слишком сумасшедшим было бы уйти без твоего номера.
— Она хоть красивая?
— В его мыслях да.
— Думаешь, парни преувеличивают пылкость своих девушек даже в своих мыслях, да?
— Ты шутишь? Все так делают.
— Каково это? Что ты чувствуешь?
— Ну, всякий раз по-разному. Иногда мне лучше, иногда хуже. В хорошие дни я даже могу сойти за нормального человека, а в плохие такое чувство, что я себя на нахожу. Я всегда была настолько безупречна, что касается эрудиции, языка, произношения, а сейчас мне кажется, что слова висят передо мной, но я не могу до них дотянуться. И я не знаю, кто я, не знаю, что забуду в следующую минуту.
Первый настоящий поцелуй — восемь по шкале счастья. Твой ребенок вырван из когтей смерти — это десять.