Никто из самых близких поневоле
В мои переживания не вхож;
Храню свои душевные мозоли
От любящих участливых галош.
Никто из самых близких поневоле
В мои переживания не вхож;
Храню свои душевные мозоли
От любящих участливых галош.
Ты никогда действительно не осознаешь, сколько людей о тебе заботится до тех пор, пока они все не отвернутся.
(Никогда не отдаешь себе отчета в том, сколько людей любят тебя, пока все они не соберутся вместе.)
Разлад отцов с детьми — залог
тех постоянных изменений,
в которых что-то ищет Бог,
играя сменой поколений.
Увы, от мерзости и мрази,
сочащей грязь исподтишка,
ни у природы нету мази,
ни у науки порошка.
— Если издалека посмотришь, даже не подумаешь, что может так любить близких...
— Узнав, полюбил бы меня.
— Давай без этих! Я тебя совсем не люблю. Удивлен просто.
— Конечно удивишься. Это тоже дорога. Хоть конец известен, человек узнает того, кто рядом.
Я раньше совсем не был таким. Не боялся ни за свою жизнь, ни за чужую. До того как родилась дочь.
Ты переживаешь. Впрочем, это основная черта твоего характера, поэтому порой я её игнорирую.
Тяжки для живого организма
трели жизнерадостного свиста,
нету лучшей школы пессимизма,
чем подолгу видеть оптимиста.
Как отблеск от заката,
Костер меж сосен пляшет,
Ты что грустишь, бродяга?
А ну-ка, улыбнись!
И кто-то очень близкий
Тебе тихонько скажет:
«Как здорово, что все мы здесь
Сегодня собрались!»
Уехать – это слово слишком часто остается всего лишь словом. Нельзя больше грезить словами, нужно их переживать.
Жрец величав и строг, он ключ
от тайн, творящихся на свете,
а шут — раскрыт и прост,
как луч, животворящий тайны эти.