Сны — это что-то вроде электронных писем для призраков.
Кино — это сон, то грустный, то смешной. Но всегда прекрасный.
Сны — это что-то вроде электронных писем для призраков.
Мёртвые — хоть — спят!
Только моим сна нет —
Снам! Взмахом лопат
Друг — остановимте память!
Взгляните на себя в зеркало. Кого вы увидите в отражении?
— Человека, которым вы хотите стать?
— Или вам было предназначено быть другим...
— Человеком, которым вы должны были стать, но не сумели... Кто-то убеждает вас, что вы не можете или не станете... Но вы можете.
— Поверьте, что любовь существует.
— Поверьте, что мечты сбываются каждый день. Потому что это так.
— Иногда, счастье приходит не с появлением денег, славы или власти. Иногда, вы просто счастливы, если у вас есть хорошие друзья, семья, и вы достигли спокойной мирной жизни.
— Поверьте, что мечты сбываются каждый день. Потому что это так.
— Так взгляните же в это зеркало… и напомните себе, что нужно быть счастливыми, потому что вы этого заслуживаете. Поверьте в это.
— И поверьте, что мечты сбываются каждый день. Потому что это так.
Что-то смутное печалит душу мне:
то приснится, то забудется во сне,
словно древний аромат в моей душе,
исчезающий
в туманном мираже,
словно краски
осыпающихся роз,
словно горечь
от невыплаканных слез
о любви, что там,
на грани временной,
заблудилась
и не встретилась со мной...
Что-то смутное печалит душу мне:
то приснится, то забудется во сне.
Я как-то читала стихи о девушке, влюбленной в парня, который умер. Она представляла его на небесах, среди прекрасных ангелов, и ревновала. Элли умерла, теперь я представляю ее среди плохих ангелов. Она тусуется с ними в своей черной куртке и хулиганит. Но я не ревную, я просто скучаю о ней.
Молчи и слушай и смотри,
там, видишь, весть за перекрестком,
движенье бабочек внутри
почувствуешь, ведь это просто.
Найдет ли туча иль гроза,
держи свой сад еще открытым,
веками прятаться нельзя,
И новое давно забыто.
Наступит полночь в тишине,
ты набери в ладошку звезды,
купайся в лунном серебре,
ко сну не возвращайся поздно.
Плети из трав венки полей,
и мак вплети, как чьи-то души,
росу пречистую испей,
молчи, смотри, и просто слушай...
Не притворяйся спящей, любимая…
Солги… И взглядом меня позови.
Все человечье — необратимо:
я решил уравненье твоей любви.
Вся эта жизнь — беготня меж этажей.
Как драже тает сон, а время засыпать уже:
То ли погасить свет, то ли обратно зажечь;
Что сулит и, вообще, будет ли завтрашний день?
— Ты потеряла веру в меня! По этой причине ты не сказала «да». Ты не верила, что я смогу! Не думала, что я опубликую свой роман! Может, тебе было всё равно, потому что это не касалось тебя и того, что хотела ты.
— Если это правда, если мне было всё равно, то почему каждый раз, когда я вижу эту дурацкую книгу, я покупаю её? Каждый раз, Люк! Ты писал, что я замечательная! Ты писал, что я могла стать великой, что нам суждено быть вместе! Ты сказал об этом миру, говорил об этом мне, и я жалею об этом, потому что всё это неправда.
Мне не страшно в клетку, страшно умирать,
Но всё равно мы любим эти улицы.
С их черно-белой гаммой, в которой мы
Сжигаем себя ради этих улиц и
Продолжаем ночами видеть цветные сны.