Ах, знаю, знаю я, кого
Повесить надо на сосне,
Чтоб горца, друга моего,
Вернуть лесам, горам и мне.
Ах, знаю, знаю я, кого
Повесить надо на сосне,
Чтоб горца, друга моего,
Вернуть лесам, горам и мне.
Ты разлейся в смерть кипящей смолой,
Разлетись сотней пепла лепестков
В руки мне упади звездой — ты мой, теперь ты мой вовеки веков! Вовеки веков! Вовеки веков! Ты мой...
Что мне делать с собой,
Князь мой, враг мой,
Моя боль, мой свет,
Если жизни нет,
Если ночь темна,
Велика цена...
Мне не уйти -
Ты прости, прости,
Прости, прости мне...
Там за горами, за морями, далеко,
Где люди не видят, а боги не верят.
Там тот, последний в моем племени
Легко расправит крылья, железные перья.
И чешуею нарисованный узор
Разгонит ненастье воплощеньем страсти.
Взмывая в облака судьбе наперекор,
Безмерно опасен, безумно прекрасен.
Обидеть легко,
Простить очень сложно,
И кое-когда, и кое-кого
Почти невозможно,
И впору решить,
И всё завершить,
И больше не думать
И впору забыть.
Принял Дьявол мое обличье,
Не найдешь и пяти отличий,
Он упал пред тобой на колени,
Целовал холодные руки.
Так налей, налей еще по одной,
С утра я вечно больной.
И еще, и еще, и еще по одной,
Пусть буду я вечно больной...
И вечно хмельной!
Когда мой поезд отправится в путь —
Электрический след по осенней высокой траве —
Я нареку его именем Ртуть,
И расскажу обо всем, что гуляет в моей голове.
И о том, как же страшно бывает в моей голове.
Боги, как странно, как мучительно страшно,
Поверь мне, Меркурий, исключительно важно,
Чтобы мы не свернули, ибо много опасных там стрелок, поверь —
В моей дурной голове.
Если б не было так мучительно нужно полной грудью вдохнуть,
Ребром зацепить резонанс золотого гула апреля,
Я не рвался бы так в небо и, может быть, вообще забыл про весну,
Я б ее выключил, точно лампочку на приборной панели.
Ты меня ждала на причале,
Не смыкала очей ночами,
Он увидел тебя, голубка,
И забыл о вечности Дьявол.