Ты должен знать — я абсолютно согласен с каждым твоим словом. Мы — будущее. Но... к сожалению, ты убил мою мать.
Хочешь, чтобы общество тебя приняло? Ты же сама себя не принимаешь.
Ты должен знать — я абсолютно согласен с каждым твоим словом. Мы — будущее. Но... к сожалению, ты убил мою мать.
Человек, поглощенный мыслью о мщении, не даёт зарасти своим ранам, которые иначе уже давно бы исцелились и зажили.
(Тот, кто замышляет месть, растравляет свои раны, которые иначе уже давно бы исцелились и зажили.)
Самое полезное, чему научил Драко отец – терпеливо сносить все оскорбления. Не забывать, не прощать, а именно сносить. Пережидать. Чтобы потом ответить. Никогда не действовать под влиянием сиюминутных эмоций, а кропотливо рассчитывать следующий шаг, как шахматист рассчитывает ход игры.
Нотт неожиданно замолк, увидев на лице младшего Малфоя то выражение, которое часто бывало у его отца в минуты ожесточённых споров. Злить старшего Малфоя было опасно – он никогда не реагировал сразу же, ничем не показывал своих эмоций, но все знали, что за внешним безразличием и даже вежливой заинтересованностью скрывался холодный, изощрённый ум, не прощающий обид и оскорблений. Поэтому ответного удара никогда не следовало сразу же, но через какое-то время – через несколько дней, через неделю, месяц – наступал черёд Малфоя.
... попасть в вихрь сицилийской вендетты было самоубийством. Ибо сицилиец считает, что месть — единственная истинная форма правосудия, и что она всегда должна быть безжалостна.
Чего хотят самоубийцы перед смертью? Если коротко, это три вещи: месть, любовь и рок-н-ролл.
Конфуций предупреждал, что, встав на путь мести, нужно вырыть две могилы. Он был прав... Вторая могила должна была стать моей, меня спасла лишь бесконечная любовь моего отца. Теперь я вижу, что возмездие несёт лишь тьму. Я увидела свет, лишь тогда, когда послушала совета отца — попробовать простить. Это нелегко. Но отец сказал, что сто́ящие вещи не бывают простыми, с одним исключением...