— А ты знаешь, куда я еду?
— Да, я знаю, куда ты едешь!
— И куда я еду?
— К чертовой матери!
— Правильно.
— А ты знаешь, куда я еду?
— Да, я знаю, куда ты едешь!
— И куда я еду?
— К чертовой матери!
— Правильно.
— Как мы можем жить вместе, если даже не можем вести диалога?
— Это ты так говоришь, достаточно заговорить и готов диалог. Начинай.
— Нет, начинай ты.
— Вчера я ел яблоко и там оказался червяк.
— Моего дедушку по материнской линии зовут Джованни.
— Ты, наверное, не знаешь, что я вешу семьдесят два с половиной килограмма. Без ботинок.
— Ну и что, ты хочешь, чтобы я тебе их подарила?
— Да, можешь подарить, если хочешь. Что ж, мне кажется, что с диалогом у нас все в порядке.
— Но когда мы поженимся?
— Мы с тобой поженимся??
— А что, разве нам не будет хорошо вместе? Мы были бы замечательной парой. Ты прекрасна, я еще лучше.
— Были бы небольшие трудности.
— Какие трудности? Для меня проблем нет. Понимаю, разница в возрасте — через 20 лет тебе будет 40, но меня это не пугает.
Знаешь, что я тебе скажу: ты высокомерная и избалованная, но когда мы поженимся, я тебя перевоспитаю!
Я хотела сказать, что это был чудесный день! Ты такой добрый, милый, симпатичный — настоящий хмырь.
Давным-давно я вёл одну программу, приходит такой известный российский актер и я его спрашиваю: «Кого вы считаете выдающимися актерами двадцатого века?»
Он так сел и сказал: «Нас немного...»
Я не жалею о пережитой бедности. Если верить Хемингуэю, бедность — незаменимая школа для писателя. Бедность делает человека зорким. И так далее.
Любопытно, что Хемингуэй это понял, как только разбогател…