Выборотень — это тот, кого мы выбираем.
Я нахожу, что говорить красиво неприлично.
Выборотень — это тот, кого мы выбираем.
Вот оно советское наследие, это страна рабов, злобных и завистливых, за гречку продающих душу свою и за ее отсутствие проклинающие.
Жизнь — это драгоценный дар. Хрупкий и мимолетный. Когда она заканчивается, мы ждем, что в следующий момент мы пробудимся, как от прекрасного сна. Когда у нас забирают эту мечту, мы жаждем еще одного шанса. Сказать то, чего мы хотим сказать человеку, который заслуживает это больше всех. Джеймс Нава пробудил что-то во мне, чувства, давно забытые. Это редкость, иметь кого-то, кто... кого-то такого... Джеймс сделал меня лучше, чем я есть. Он заставлял меня смеяться, он заставлял меня видеть мир таким, каким он видел его сам. Из-за своей работы Джеймс видел человечество в его худших проявлениях, но все же верил в наше бесконечное добро. Джеймс ничем не мог помочь, он не пытался играть в благородство, он таким и был... А мне всегда его будет не хватать...
Только в России год выборов президента может совпасть с годом предположительного конца света.
Как же не быть мне Степным волком и жалким отшельником в мире, ни одной цели которого я не разделяю, ни одна радость которого меня не волнует!
И легло на душу, как покой.
Встретить мать — одно мое желание.
Крест коли, чтоб я забрал с собой,
Избавление, но не покаяние!
Человек может быть одинок, несмотря на любовь многих, если никто не считает его самым любимым.
В них не было ничего. Никакого выражения вообще. И в них не было даже жизни. Как будто подёрнутые какой-то мутной плёнкой, не мигая и не отрываясь, они смотрели на Владимира Сергеевича. . Никогда в жизни ему не было так страшно, как сейчас, когда он посмотрел в глаза ожившего трупа. А в том, что он смотрит в глаза трупа, Дегтярёв не усомнился ни на мгновение. В них было нечто, на что не должен смотреть человек, что ему не положено видеть.