Выборотень — это тот, кого мы выбираем.
Я нахожу, что говорить красиво неприлично.
Выборотень — это тот, кого мы выбираем.
Вот оно советское наследие, это страна рабов, злобных и завистливых, за гречку продающих душу свою и за ее отсутствие проклинающие.
Жизнь — это драгоценный дар. Хрупкий и мимолетный. Когда она заканчивается, мы ждем, что в следующий момент мы пробудимся, как от прекрасного сна. Когда у нас забирают эту мечту, мы жаждем еще одного шанса. Сказать то, чего мы хотим сказать человеку, который заслуживает это больше всех. Джеймс Нава пробудил что-то во мне, чувства, давно забытые. Это редкость, иметь кого-то, кто... кого-то такого... Джеймс сделал меня лучше, чем я есть. Он заставлял меня смеяться, он заставлял меня видеть мир таким, каким он видел его сам. Из-за своей работы Джеймс видел человечество в его худших проявлениях, но все же верил в наше бесконечное добро. Джеймс ничем не мог помочь, он не пытался играть в благородство, он таким и был... А мне всегда его будет не хватать...
Только в России год выборов президента может совпасть с годом предположительного конца света.
Я изнемог, и смутно реет
В пустой груди язык чудес…
Я, отрок вечера, вознес
Твой факел ночь, и он чуть тлеет,
Страдальца взор смешно пленяет
Мои усталые глаза. -
Понять могу ли, егоза,
Что уголь не светя сгорает;
Я зачарованный, сокрытый
Я безглагольно завершён, -
Как труп в непобедимый лен, -
Как плод лучом луны облитый.
Я, ни юродивый ни льстивый,
Смыкаю перед тьмою взор
И, подходя к подошвам гор,
Хочу обуться торопливо.
— Полжизни прошло, а мне нечем похвастаться. Нечем. Я словно отпечаток большого пальца на окне небоскреба. Я — пятно дерьма
на куске туалетной бумаги, которую вынесло в море вместе с миллионами тонн сточных вод.
— Видишь? Послушай, как ты выразил свою мысль. Как красиво и образно. 'Пятно дерьма, которое вынесло в море'. Я бы никогда так не написал.
— Да, я бы тоже. Кажется, это Буковски.
Дик высунулся из окошка, но никого не увидел; судя по мелодии, это было религиозное песнопение, и ему, в его душевной опустошённости и усталости, захотелось, чтобы поющие помолились и за него — но о чём, он не знал, разве только о том, чтобы не затопила его с каждым днём нарастающая тоска.
Жизнь человека — темная машина. Ею правит зловещий гороскоп, приговор, который вынесен при рождении и обжалованию не подлежит. В конечном счете все сводится к нулю.
Бесконечные блуждания души. Бесцельные желания... Жалкий экстаз. Жалкая самозащита. Жалкий самообман. Пламенем охватывающее тело раскаяние оттого, что утрачено время, утрачено многое. Пустые годы жизни. Жалкая праздность юности. Обида на жизнь за то, что она никчемна... Комната на одного... Ночи в одиночестве. Эта отчаянная пропасть между тобой и миром, людьми... Зов. Зов, который не слышен. Пышность снаружи... Показная знатность... И все это я!