Вот и сгорел вроде спутников,
кровушки нашей отведав,
век гениальных преступников
и гениальных поэтов.
Вот и сгорел вроде спутников,
кровушки нашей отведав,
век гениальных преступников
и гениальных поэтов.
Из века в век ждем мы
То ли пророка веры,
То ли конца света
Нам наплевать, лишь бы застать это первым.
Даже если — как исключение -
вас растаптывает толпа,
в человеческом назначении
девяносто процентов добра.
У меня однажды прорвало канализацию, я думала, что сойду с ума. Хорошо, что за столько лет советская власть приучила нас жить в говне... А то бы даже и не знаю, как справилась.
Мы с тобою прячемся от Времени.
Здесь, у океана на краю,
кривоногий, лживый, как сирены,
неземную музыку пою.
Так пою, как никогда не пелось!
Век к концу торопится, заметь,
высказать все то, то не успелось.
Что другому веку не суметь.
Провала прошу, провала.
Гаси ж!
Чтоб публика бушевала
и рвала в клочки кассирш.
Прости меня, жизнь.
Мы — гости,
где хлеб и то не у всех,
когда земле твоей горестно,
позорно иметь успех.
Провала прошу, аварии.
Будьте ко мне добры.
И пусть со мною
провалятся
все беды в тартарары.
История — прямо
долговая яма.
Мне должен Наполеон,
Арбат, который был спален.
— Представим, что татарского ига нет,
тогда все сдвинется на 300 лет.
Я должен
мальчику 2000-го года
за газ и за воду
И погибшую северную рыбу.
(он говорит: «Спасибо!»).
«Нет пороков в своем отечестве»,
не уважаю лесть.
Есть пороки в моем отечестве,
зато и пророки есть.
В Государственной думе четырех созывов не было с самого же начала ровно ничего государственного; в ней не было самой заботы о Государственном и Государевом деле, и она только как кокотка придумывала себе разные названия или прозвища…
Не возвращайтесь к былым возлюбленным,
былых возлюбленных на свете нет.
Есть дубликаты —
как домик убранный,
где они жили немного лет.